Мир обретённый

«Гинденбург» по спирали приближался к экватору. В конце концов, он пересёк бы экватор и угодил бы на южный полюс, где и продолжал бы наворачивать круги до бесконечности.

— «Возьми ключ и запри её, запри её, запри её...»

С того судьбоносного дня, когда армия Мэри напала на поезд, Чарли и Джонни не имели никаких контактов со своими друзьями, и у них не было ни малейшей возможности узнать, чем же закончилось сражение. Ребятам оставалось только надеяться, что их жертва была не напрасной.

— «Возьми ключ и запри её...»

Шли недели, а вид из окон не приносил им ни надежды, ни утешения. Мёртвых пятен было мало, встречались они редко, и при виде их ребятам казалось, что это просто очередная издёвка холодного, недружественного мира.

— «...мою милую леди!»

И всё-таки даже со своей дырявой, затянутой паутиной головой Джонни‑О не достиг того абсолютно безмозгло-счастливого «запойного» транса, в который впал Чарли.

— Наверно, в этом есть какой-то смысл, правда, Чарли? Ну, то, что я не совсем такой свихнутый придурок, как ты?

Чарли отсутствующе улыбнулся другу и запел следующий куплет.

Но не успел он дойти и до половины, как переборку пересекла какая-то тень.

— Стой! Ты видел?

Чарли, должно быть, видел, потому что перестал петь. Поначалу Джонни подумал, что это, наверно, самолёт из живого мира, но, выглянув в окно, заметил, как мимо промелькнуло что-то непонятное. Многоцветье перьев, мощные удары крыльев. И ещё раз. И ещё.

— Слушай, Чарли, по-моему, это ангелы! Ангелы прилетели спасти нас!

В следующий момент он услышал что-то. Такой легчайший шлепок могли издать только ангельские ножки, грациозно коснувшиеся серебристой поверхности дирижабля.

И впервые за долгое-долгое время Чарли и Джонни посмотрели друг другу в глаза и согласно запели:

— «И уносимся мы в голубой простор...»

Глава 29

Великое Пробуждение

Мэри увидела, что над ней кто-то склонился. Лица послесветов были странно искажены, ведь она смотрела на них сквозь осколки бутылок, очковые линзы и прочие стекляшки разных размеров и форм — из них состоял ящик, в котором она сейчас лежала. Носильщики поставили ящик на землю и молча воззрились на Мэри. Она толкнула крышку, но та не подалась; поэтому Мэри, придав своему лицу самое приятное выражение, на которое была способна, обратилась к носильщикам:

— Извините, но не были ли бы вы так любезны снять крышку?

— Да, мэм. — Мальчик присел на корточки, дрожащими пальцами откинул защёлку, затем снял с гроба крышку.

Как только Мэри встала на ноги, половина окружающих гроб послесветов почтительно опустилась на колени — словно делать это было для них не впервой. Остальные стояли с растерянным, озадаченным видом, вздрагивая каждый раз, когда сквозь них проносились живомирные автомобили.