Мир обретённый

В нескольких ярдах позади Майки стоял человек, одна часть которого, как показалось Алли, существовала в Междумире, а другая — в мире живых. Но прежде чем девушка смогла осмыслить то, что предстало её глазам, её внимание было привлечено кое-чем другим. Перед погибшим мальчиком открылся туннель, и он был совсем не похож на тот, из которого парнишка только что выбрался. В конце этого нового туннеля пылал ослепительно яркий свет.

И тут мимо ошеломлённой Алли пронёсся разъярённый Милос.

— Я не уйду отсюда с пустыми руками! — орал он на бегу.

Он рассчитывал накинуться на мальчика и выбить его из туннеля, тем самым оставив его в Междумире, но тут к Милосу метнулась какая-то коричневая тень и пригвоздила его к земле.

— Остановись! — сказал Ник, у которого от гнева шоколад стал чёрным, как дёготь. — Дай парнишке уйти!

В глазах белокурого мальчика отразился свет, а на лице появилась радостная улыбка. Он протянул к туннелю руку, ступил внутрь и... в следующую секунду они оба исчезли. Каков бы ни был конечный пункт назначения мальчика, он ушёл, и ничто ему больше не помешало.

Все словно дар речи потеряли. Стояла мёртвая тишина, если не считать шума, доносящегося из живого мира. Там скрежетали оседающие стальные балки, кричали оставшиеся в живых дети, звучали голоса взрослых, старающихся успокоить ребят, а где-то вдалеке завывали полицейские сирены.

Милос, заляпанный дегтярно-чёрным шоколадом, вырвался из хватки Ника и теперь обводил всех присутствующих ненавидящим взором. В его понимании, он был единственным, с кем судьба сегодня обошлась несправедливо. Он, Милос, жертва! Даже Лосяра предал его! Так и сидит в кабине крановщика, орёт благим матом, а всё потому, что Милос, видите ли, сбросил груз стальных балок! Хорошо у него хоть Хомяк остался, вон он идёт!

Хомяк остановился около своего начальника и тоже из солидарности стал обводить присутствующих ненавидящим взором. Но увидев Кларенса, застыл.

— Боже мой, Боже мой! — пролепетал Хомяк. — Ты знаешь, кто это?

— Знаю.

Милос слышал легенду о шрамодухе, но не верил, что такое действительно может существовать. Считал это чем-то вроде междумирной страшилки, годной лишь на то, чтобы пугать непослушных малышей-послесветов. И всё же вот он, шрамодух, как нельзя более реальный. Тут до Милоса дошло, кто привёл сюда это чудище. Он повернулся к Майки с выражением такого отвращения на лице, какого тот удостаивался лишь тогда, когда был монстром.

— Это ты привёл с собой шрамодуха?

— Шрамо-что? — спросило чудище. — Как ты меня назвал?

Майки смотрел Милосу прямо в глаза и улыбался.

— Конец убийствам, — сказал он и скрестил руки на груди. — Сдавайся, или от тебя и мокрого места не останется.

— Бежим, бежим! — завопил Хомяк.