Ночь со зверем

— И нервничать, — дерзко вздернула она бровь, но послушно потянулась за сандвичем. Рон уснул, обняв грудь Айвори, но продолжал всхлипывать.

— Давай его мне, — протянул я руки, и она вздрогнула. В ее взгляде явно читался животный страх. — Я не заберу его у тебя. Просто поешь спокойно. — Подумав, добавил: — Вдвоем проще. Вот увидишь…

Она часто заморгала, сдаваясь, и я осторожно перетянул сына себе в руки. Устроил удобнее, касаясь носом макушки, и вдохнул запах молока… В груди задрожало довольное рычание — зверь отозвался так живо, как не отзывался уже давно. Показалось, что даже обернуться смогу, стоит захотеть…

Айвори смотрела на ребенка, кусая дрожащие губы.

— Ешь, — напомнил я.

— Ешь, — перебил с нажимом. — Тебе понадобятся силы.

И я не сдержал усмешку. А она мотнула головой, тяжело дыша, но, наконец, повиновалась.

— А ты? — облизала упрямо губы.

— Я потом. — И я снова потерся носом о макушку сына. — И когда ты собиралась мне сказать?

— Рон… доктор… объяснил сегодня, что скрывать от тебя правду опасно для ребенка… — хрипло звучал ее голос. — Только, пожалуйста, не злись на него, он все объяснил… — То, как она переживала о докторе, а не о себе, выглядело трогательно. — Я бы не сделала ребенку хуже. Просто мне нужно было время.

Только сыну это время было больше не нужно.

— Он обернулся первый раз?

Она кивнула и нахмурилась.

— Айвори, спасибо… — Я дождался ее внимательного взгляда. — За то, что родила моего ребенка.

— Он — мой прежде всего. Не надо меня благодарить, я бы не смогла, — перебила она, вымученно глядя на меня.

— Это нормально — не справиться с оборотом самой, — смотрел в ее глаза.

А она зажмурилась и снова заплакала:

— Я… предала его! Испугалась!..

— Айвори, это — нормально, — надавил я.

— …Он начал покрываться шерстью, а я не смогла даже приблизиться!..

Я обхватил ее за шею и притянул к себе:

— Ты все равно сделала многое…

— Я его бросила, — всхлипнула она.

— Не бойся. — Она втянула воздух, пытаясь взять себя в руки, а я продолжал: — Он — тот же. Неважно, в каком облике. Ты научишься это видеть. Тебе просто нужно время. И не надо себя в чем-то винить. Ты не представляешь, сколько уже для него сделала. Выдыхай… — Она послушно вздохнула глубже и облизала искусанные губы, испытывая мою выдержку. — Умница, — поставил я точку. — Пей чай.

В воздухе повисла настороженность. Она всем видом спрашивала, что дальше? А я мало что знал, кроме самого главного — она теперь моя. Не как раньше, а всерьез, со всей ответственностью. Буду доказывать, что достоин ее… И принуждать тоже буду, потому что… привычней? Не могу по-другому? Кто из нас собирается тыкать девочку носом в отношения? Зверь или я? Я не понимал. Уверен был только в том, что не смогу выпустить ее и сына из лап. И что им без меня тоже несладко.