Ночь со зверем

Медвежонку — точно.

Губы сами тянулись в улыбку, стоило посмотреть на его довольную мордашку. Айвори смотрела на меня с ним в руках, и я видел во взгляде, как хочет забрать его и спрятать…

— Пошли? — прервал ее метания.

Она даже не спросила куда. Встала и направилась следом на второй этаж, подчиняясь. Но это только пока…

Я осторожно положил ребенка на центр кровати, но малыш беспокойно встрепенулся и снова начал кукситься, так что Айвори пришлось лечь рядом и прижать его к груди… но ничего не вышло. Наверное, раньше у нее это срабатывало, но теперь ребенок ставил условия. Я встретил ее растерянный взгляд — вымоталась за день. Видимо, раньше она чувствовала, что способна контролировать ситуацию, а теперь совершенно растерялась. И я осторожно улегся к ней, прижав ее к себе спиной, и обнял ребенка поверх ее объятий. Малыш настороженно затих… и вдруг так прерывисто всхлипнул, что сердце дрогнуло.

Мне казалось, я могу смотреть вечно, как он сосет грудь. Вид сверху был особенно хорош, а Айвори в моих руках казалась теперь особенно уязвимой и беззащитной. Да, я пользовался ситуацией. Я ей нужен. Без меня она не сможет вырастить ребенка… Но отказаться от этого не мог.

Я медленно склонил голову к ней и коснулся губами ее напряженной шеи, принимая такие нечестные условия счастья. Терпеть больше не было сил. Она раскрыла широко глаза, но тут же зажмурилась и всхлипнула, стоило прикусить кожу. Ее живот вздрогнул под пальцами, сжались напряженные мышцы бедер…

— Совсем одичала, — хрипло выдохнул я.

— Кто бы говорил, — прошептала она испуганно, давая слабую надежду на обреченное согласие.

Я осторожно стянул с нее штаны и пустился в изматывающую обоих ласку, сначала просто приятную, расслабляя ее, а потом — на грани дозволенного, дразня и разжигая уже ее необходимость во мне. Впервые можно было не спешить, не вкладывать в действия другой смысл, кроме как самый простой — сделать ей хорошо. И себе тоже. Касание кожи к коже дарило спокойствие и тягучее наслаждение, нервы покалывало от необходимости наброситься, которую сдерживал…

Когда малыш глубоко уснул, я осторожно стянул Айвори с кровати и усадил к себе на колени.

— Это сегодня по договору? — вяло промямлила она.

Не упускала возможности меня уколоть, ну и к черту.

— Все еще считаешь меня тем мудаком? — прорычал и впился в ее рот, чтобы заткнуть.

Она только мотнула отрицательно головой и сдалась.

Я не хотел сейчас ни о чем говорить. Мне нужно было просто позволить себе наконец всю ее — запах, стон и тесноту… Она всегда была только моей. Ее никто не касался… И это срывало выдержку к дьяволу.

Чувствительную кожу обожгло жаром и сжало, усиливая болезненное напряжение… Слишком мало ее было в моей жизни — пора наверстывать.