Няня из Чайноботтам

И вот – один из них пробрался на станцию кебов!

– Ми… мистер Боури… – тихонько позвал Винки, но ответом ему был взрыв хохота под часами. Кебмены не слышали.

На куче больше никто не шевелился, словно кобольд испугался, а затем раздалось негромкое:

– Не зовьи йих…

Говорил точно не кобольд – и верно: угли на вершине кучи вдруг посыпались вниз настоящей волной, и наружу выбралось худющее существо с взъерошенными курчавыми волосами.

На Винки глядел смуглый мальчишка в черной от сажи вязаной кофте и таких же вязаных штанах. Он весь походил на один большой кусок угля, и лишь два карих глаза ярко блестели, как огоньки ламп.

Это был Вакса – один из Сироток с Чемоданной площади. В отличие от Винки и прочих Сироток, Вакса в Габене не родился и прибыл сюда откуда-то из жарких стран, где водятся обезьяны. Сам он говорил, что потерялся в вокзальной толпе и родители не стали его искать, но ходили слухи, что на самом деле привезли его в клетке и ему удалось сбежать.

Свое прозвище Вакса получил за цвет кожи, которая напоминала средство для чистки башмаков.

– Привет, Вакса, – поздоровался Винки. – Что ты здесь делаешь?

Вакса бросил осторожный взгляд на обедающих неподалеку кебменов (Сироткам появляться на станции запрещалось) и хмуро посмотрел на Винки.

– Он зовьет тьебя, Вьинки, – сказал Вакса со своим смешным акцентом.

Винки отступил на шаг.

– Что? Меня? Зачем я ему понадобился?

– Он сам тьебе расскажет.

– Но я очень занят! Мне нужно наполнить мешки и еще много чего…

Вакса слез с кучи и, неодобрительно зыркнув на Винки, пробурчал:

– Тьебе лучше пойти со мной. Ты знаешь, что его не стоит зльить. Идьи за мной, Вьинки.

Не прибавив ни слова, Вакса шмыгнул в дверь сарайчика и направился к выезду со станции.

Винки глянул на мистера Боури. Тот ничего не замечал, смеясь над какой-то шуткой мистера Граппи. Выхода не оставалось, и, сорвав с рук рукавицы, мальчик воткнул совок в кучу угля и бегом последовал за Ваксой.

Вакса шел крадучись вдоль стены дома. Когда рядом появлялись прохожие, он вжимался в фонарные столбы, постоянно вглядывался в туман, да и вообще вел себя подозрительно. Как будто чего-то боялся.

– Что творится, Вакса? – спросил Винки.

– Он сам тьебе расскажет, – повторил смуглый мальчишка.

«Ну что за странный день?! Сплошные тайны!» – подумал Винки, но больше задавать вопросов не стал. Меньше всего он хотел сейчас идти туда, куда вел его Вакса, но при этом знал: злить того, кто его дожидался, и правда не стоило.

Так они добрались до толстой афишной тумбы. Оглядевшись по сторонам, Вакса отодвинул уголок почти полностью выцветшей афиши пьесы «Лисьи Проделки», просунул под нее руку и, нащупав там рычаг, потянул.

Тут же открылась спрятанная до того и сплошь обклеенная плакатами дверка.