Няня из Чайноботтам

«Старыми» уличные мальчишки называли всех взрослых, и порой некоторые из них были настолько странными, что Сэмми даже не верил и удивленно хлопал себя по колену: «Да быть не может?! Целых два горба?!» или «Ты точно выдумываешь! Она таскает с собой чучело ворона?!»

Сэмми никогда не унывал и часто хвастался, что скоро наконец выслужится перед газетчиком Бенни Трилби и его допустят в печатный зал – он мечтал стать настоящим репортером. А еще Сэмми был искренним и никогда не врал Винки.

Но только не этой ночью."

"Вернулся в подвальчик Сэмми поздно, после полуночи. Выглядел он весьма довольным собой и при этом сытым. Винки сразу же почувствовал исходящий от него запах сосиски (он мог этот запах учуять за милю). Хуже всего было даже не то, что Сэмми не поделился с Винки сосиской (а они всегда делились друг с другом), а то, что он заявил, что никакую сосиску, мол, не ел, и как-то странно потупился, словно его приволокли в суд. На вопросы о том, где он был и что делал, Сэмми отвечать отказался, а в итоге и вовсе окрысился и заявил: «Не твоего ума дела, где я был! Ты мне не брат, малышня! И вообще спи давай, пока нос не прищемил!»

Винки был поражен. Друга словно подменили. Он никогда прежде так не говорил и не обзывался малышней. Было ясно: Сэмми что-то скрывает. Будто бы то, чего стыдится.

На этом странности не закончились: перед сном Сэмми в свете керосиновой лампы что-то записал на клочок бумажки. При этом он приговаривал себе под нос: «Это тебе за то, что ударил меня дубинкой…», «А тебе это за то, что натравил на меня своего гадкого пса…», «Не стоило вам двоим обдавать меня грязной водой из лужи…»

Винки не понимал, что это значит и к кому Сэмми обращается, но спрашивать не решился.

Утром тот ушел в редакцию за газетами. Перед этим Винки пытался с ним поговорить, но Сэмми отреагировал еще хуже, чем ночью: пригрозил, что если Винки будет лезть с вопросами, то сломает ему «его гадскую левую руку».

Это было так обидно, что Винки едва не расплакался. Уж от Сэмми он такого не ожидал. С этой обидой Винки и направился на станцию, где и взялся за работу, а потом была встреча с Шноррингом…

Из мрачных мыслей его вывел шорох.

Угольная куча шевельнулась, посыпались-покатились вниз потревоженные угольки. Мальчику показалось, что в ней кто-то прячется.

– Паровозник? – раздраженно произнес Винки. – Я же велел тебе не соваться в сарайчик!

Раздался шепот, и Винки, отпрянув от кучи и едва не выронив совок, распахнул рот.

«Кобольд! – испуганно подумал он. – Угольный кобольд!»

Винки никогда не видел кобольдов, но много о них слышал. Кебмены поговаривали, что они во множестве обитают поблизости пакгаузов, запасных и ремонтных веток железной дороги.