Няня из Чайноботтам

Винки плохо помнил свой старый дом – лишь фрагментами в памяти всплывали лестницы со столбиками, деревянные панели на стенах, громадный камин и лев – большой страшный лев в фонтане у главного входа. Он помнил высоченных слуг в бордовых ливреях и дворецкого в черном. Да и все, в общем-то.

Теперь у него новый дом – крытая кованным навесом станция с двумя скамейками, большими часами на столбе и сарайчиком с растопкой.

Время между прибытиями поездов казалось Винки особенно приятным – новая партия чужаков еще тряслась в вагонах по пути к городу, прохожих на Чемоданной площади мало. Даже сам воздух пропитан ожиданиями: кого привезет поезд? Будет ли что-то интересное? Какими будут пассажиры?"

"Часы показывали половину второго, туман слегка развеялся, напоминая теперь не сплошную поволоку мглы, а висящие отдельно над мостовой и тротуарами клочья, как будто кто-то порвал целую тысячу подушек. Идеальным рядком под навесом стояли четыре темно-серых кеба, сами же кебмены, в ожидании прибытия поезда, обедали, устроившись на скамейке под часами и грелись у небольшой жаровни. Редкий момент, когда все они собирались вместе на станции…

Мистер Боури ковырял ложкой приготовленный супругой суп в круглой жестянке и жаловался на бессонную ночь, которую устроили ему дети, мистер Джоунзи (прочие в шутку называли его «Сноубзи» из-за чрезмерно утонченных манер и легкого высокомерия), отдернув манжеты, с важным видом постукивал ложечкой по яйцу всмятку на подставке, мистер Граппи жевал сэндвич, попутно опорожняя уже третью по счету бутылочку угольного эля (развозить пассажиров трезвым он не привык), а мистер Портнек, обгрызая запеченную утиную ножку, ворчал: ночной кебмен, оставшийся подзаработать на дневную смену, совсем замерз и даже жаровня не особо помогала; его плохое настроение можно было понять – за всю ночь к нему в салон не сел ни один даже самый завалящий пассажир из «заморочных», а до обеда были лишь хмыри «на соседнюю улицу».

Винки уже подготовил к очередным разъездам все, что только можно, и выручил целых пятьдесят пять пенсов. Помимо этого, он успел подмести станцию, прикрутить вентили на всех фонарях (не полностью – туман еще не рассеялся), покормить местного кота Паровозника и расставить новые мышеловки у стены с подвалами (Паровозник ловлей вредителей себя не обременял). За все это Винки не платили, но мистер Боури часто говорил, что станция кебов у вокзала – это лицо города, и мальчик считал своим долгом приводить это лицо в порядок. Особенно после того, как умер старый смотритель и по совместительству кеб-диспетчер мистер Махерран.

Оглядев станцию, Винки попытался вспомнить, что из дел еще нужно выполнить, и хлопнул себя по лбу.