Нам нельзя

На улице крепкий мороз, я стою на крыльце в коротком платье, но от этого разговора мне настолько тепло, что не требуется никакой верхней одежды.

—  Где ты, Глеб?

—  Далеко. Не в Москве.

—  Скажешь примерное расстояние?

—  М-м, думаю, не менее трёх тысяч километров.

—  Ого…

—  А ты где, Ника? Отдыхаешь?

—  Да, Яна вытащила в ночной клуб, — отвечаю я смущённо. — Я сопротивлялась до последнего, но она умеет убеждать.

—  Там не слишком шумно, — замечает Глеб.

—  Я на улицу вышла, чтобы с тобой поговорить.

—  Раздетая?

Я молчу и закусываю нижнюю губу, пытаясь скрыть дурацкую и неуместную улыбку. Он волнуется обо мне, и если для кого-то это не значит ничего, то для меня — всё. В голове как будто загорается зелёный свет. Можно смело идти дальше.

—  Ник, возвращайся, не то простудишься, и я буду чувствовать себя виноватым.

—  Я не хочу прекращать наш разговор.

—  Я тебе перезвоню.

—  Обещаешь?

—  Обещаю. Беги.

—  Глеб… — я отрываюсь от стены и медленным шагом направляюсь к двери. —  Продолжай обо мне думать, ладно? Так мне легче — знать, что ты тоже мучаешься.

Глава 38

Я возвращаюсь в клуб в прекрасном настроении. Один-единственный звонок творит чудеса: депрессивное состояние сменяется счастьем и улыбкой, мне хочется кружиться и даже танцевать! Он обо мне думает. Постоянно думает!

— О-о, ну по твоему лицу всё понятно, — качает головой Яна.

— Что тебе понятно? — я присаживаюсь за столик и тянусь к недопитому коктейлю.

— Позвонил, объяснился, а ты его простила.

— Воронцов не объяснялся, потому что не за что, но обещал перезвонить завтра.

По телу прокатывается тепло, ускользающее куда-то вниз живота. Мне так сильно не хватает нашей близости, поцелуев и жаркого секса. Неужели я правда думала, что когда-нибудь смогу без него?

— Закажем ещё по коктейлю? — спрашивает подруга.

— Нет, с меня хватит. Артём уже ушёл?

— Да, но оставил визитку. Позвони ему на днях, нужно обсудить детали вашего сотрудничества.

Уже через полчаса я уезжаю из клуба на такси, а Янка встречает старых знакомых, поэтому остаётся ещё немного потусить. Лёгкая эйфория растекается по венам, кружит голову и заставляет сердце учащённо биться в груди. Сегодня ночью я точно не усну. Буду долго-долго прокручивать в голове каждое сказанное Глебом слово, его интонацию и смех. И почему мне кажется, что это то самое начало чего-то большего? Большего, чем просто секс.

На следующий день я иду сдаваться Льву Борисовичу. Материал я знаю, но не настолько хорошо, как ему того хотелось бы. Он недовольно качает головой, когда я тяну билет и не могу связать два слова.

— Крылова, я буду вынужден принять меры!

— Я учила, но эту тему не до конца поняла.