Нам нельзя

В чём проблема?

— А вдруг ты не ответил бы?

И почему он не понимает таких простых, казалось бы, вещей?

Воронцов прощается, но обещает набрать уже вечером. Мне кажется, что теперь я буду жить от звонка до звонка. Интересно, как долго продлится его командировка? Дней десять? Две недели? Неужели месяц?

Отец приезжает с работы пораньше и просит к нему зайти. Он молчаливый и мрачнее тучи. Я заранее знаю, что дело касается недовольного препода, которому я завалила предмет.

У нас четырёхкомнатная квартира: одна спальня моя, другая — родителей, третья комната — гостевая, а самая маленькая — выделена под кабинет. Там тёмная мебель и мало света, но отцу нравится. Он проводит там примерно восемьдесят процентов своего времени.

— Можно? — я приоткрываю дверь.

— Проходи!

Грозный голос отца заставляет затрястись поджилки. Я кутаюсь в тёплый халат, потому что меня всё ещё знобит, и прохожу внутрь кабинета.

— Сядь, Вероника!

— Что-то случилось, пап? — спрашиваю осторожно.

— Я сказал: сядь!

Плюхнувшись в кресло, я отвожу взгляд в сторону и делаю вид, что с интересом разглядываю расставленные на столе портреты: мой, мамин и родителей отца. Их уже нет в живых.

— Скажи мне, Ника, почему, когда я мотаюсь по судам, пытаясь спасти собственную задницу, ты только и делаешь, что прибавляешь мне проблем?

— Тебе Лев Борисович позвонил?

— Лично! Лично, блин, в офис приехал! Ты не могла сама урегулировать этот вопрос? Я дал бы денег!

— Денег? Да он меня весь учебник заставил выучить! — возмущаюсь я.

— Двадцать тысяч, и вопрос решён, но прежде мне пришлось выслушать, какая у меня никчёмная дочь, — повышает голос папа.

Я вжимаю голову в плечи и испытываю горькое разочарование. Похоже, что я не так поняла преподавателя. Он намекал на взятку, а я пришла к нему с почти выученным предметом. Мог бы прямо сказать, что ему от меня нужно на самом деле!

— Я всегда говорила тебе, что строительство не моё.

— А что твоё? Гулянки? Мальчики? Фотки? Что, блин, твоё?

Спорить с ним бесполезно, поэтому я молчу и мечтаю о том, чтобы наш разговор поскорее закончился. Если я буду вступать в дискуссию, то это будет нескоро.

— От тебя одни проблемы, Ника! В двадцать лет у тебя лишь ветер в голове, а ты хочешь, чтобы к тебе как ко взрослой относились.

— Какие от меня проблемы, кроме того, что я рассталась с Ромкой и не сдала стройматериалы?

Лицо отца становится багровым, он ослабляет галстук и готовится к новой тираде на тему моей проблемности, но в дверь неожиданно звонят. Я вздрагиваю, а он удивлённо прищуривается. Похоже, никто из нас не ждал гостей

Я слышу мамины шаги в коридоре, шум голосов и хлопанье двери. Она проходит в кабинет с огромным букетом в руках, и первое время я никак не могу понять, что эти цветы предназначены именно мне.