(Не) Желанная герцогиня

Сами видите, худо живем…

— То, что худо — вижу, — мрачно согласилась с ним. — А отчего, понять не могу. Земли-то богатые…

Я не успела продолжить свою мысль, потому что меня резко перебили, уставившись, как на чудо чудное.

— Богатые? — неверяще переспросил Севрим.

И тут, каюсь, я струхнула… Если и он сейчас скажет, что кругом камни и голая земля (крокодил не ловится, не растёт кокос), и они едва сводят концы с концами из-за этого, впору будет побиться головой о стену и задаться логичным вопросом: а может, это мы видим не то, что есть на самом деле?

Может это на нас оказано сильнейшее ментальное влияние? Которое впору сравнить с галлюциногенами?

Не знаю, может, споры грибов каких-нибудь подкинули, и мы все разом надышались. Всей своей немалой колонной…

— Богатые, — подтвердил Тирхан и посмотрел на меня, явно ища поддержки.

Полагаю, со стороны мы оба казались ошеломленными и наверняка диковатыми, с округлившимися глазами и тысячью вопросов, что вот-вот готовы были сорваться с языка.

— Священная Пара! — просипел Севрим, и я нахмурилась.

Только не говорите, что нас сейчас за местных богов приняли.

— Вы видите? — снова спросил староста. — Все видите?

— Мы же не слепые, — осторожно произнесла я.

Но больше ничего сказать не успела. Севрим бухнулся на колени и воскликнул:

— Хозяйка! Вы — Хозяйка!

По его щеке покатилась слеза."

"И вот тут на Тирхана уже я посмотрела. С немым вопросом: не спятила ли я? А заодно и он. Так сказать, за компанию. Массовый психоз на почве смены жительства.

Мы словно в сумасшедший дом попали.

— Хозяйка, — согласилась со стариком. — Герцогиня этих земель, но это я и сама знаю.

— О! Вы не понимаете!

Вот уж с чем спорить совершенно не хотелось. Я не понимала ни эту реакцию, ни происходящее вокруг. Пока не понимала, но рассчитывала разобраться.

— Вы — Хозяйка! — благоговейно повторил он.

— Поднимитесь, — потребовала я от старосты, сообразив, что от него сейчас внятных речей не дождаться. — Поднимитесь, выпейте воды. Аррияш, помогите ему, пожалуйста.

Я мрачно наблюдала за тем, как мужчину усаживают на лавку.

Все же шестьдесят лет немалый возраст, а что, если его удар хватит? Не хотелось бы.

Пока старосту приводили в чувство, я рассматривала убранство дома. Отметила крепкую, пусть и нехитрую мебель (лавки, стол), явно изготовленную не так уж и давно, может, год-два назад. Вышитые кем-то шторки, застиранная скатерть, деревянная посуда (сначала в глаза бросилась кружка, сделанная каким-то умельцем, хорошо сделанная, а потом и ложки), кривоватый глиняный кувшин и рядом с ним отличный печной горшок (наверняка купленный где-то, а не изготовленный здесь).

Что нравилось — в доме было чисто. Не так, чтобы вылизано-прилизано, но чисто. И даже в какой-то мере уютно.