Назови меня своей

Попыталась отвернуться, тихо злясь на то, что слишком расслабилась и решила поговорить с носфайи так, будто это обычные мужчины. Ушей коснулся мягкий смех вампиров, Мартин присел на ручку кресла и обхватил моё лицо ладонями, не дав спрятаться.

— Ну, у нас есть много способов разнообразить нашу жизнь и… освежить эмоции, ведь так, Лёлечка? — мурлыкнул он мне прямо в губы, и от неприкрытого намёка стало ещё жарче, низ живота охватила знакомая истома. — Власть над полуночными не может надоесть, крошка, — уже серьёзно добавил Мартин и мазнул своим ртом по моему, уже приоткрывшемуся в ожидании поцелуя. — Это сильнее нас, Леллиаль. Это в нашей крови, девочка, — последние слова прозвучали непривычно нежно, но ответить мне не дали.

Мартин прижался к моим губам, крепко, властно, жёстко, до боли, словно ставя на мне своё клеймо, запечатывая все невысказанные возражения и сомнения. И я послушно ответила, обмякнув в кресле, потянувшись к нему точно так же, как совсем недавно — к его брату. Да, я знала, что легко мне не будет, особенно в первое время, несмотря на все принятые решения, и наверняка наказывать меня ещё будут, и не раз. Ну и пусть… Зато я получу заботу, внимание, возможность расширить свои знания в интересующей области и заниматься спокойно любимыми увлечениями, а не просто скучать в большом пустом доме в ожидании хозяев, пока они не захотят поразвлечься со мной. А любовь… Меня не бросят, не выкинут, если вдруг надоем, и это главное. Заглядывать же слишком далеко в будущее не буду, предугадать, как сложится моя жизнь через десяток лет, невозможно в любом случае.

Мартин отпустил меня нескоро, и когда наконец отстранился, я дрожала, как осиновый лист на ветру, волны жара гуляли по телу, пробуждая в крови огонь желания, и дыхание выходило неровным и частым. Вампир довольно усмехнулся, погладив мои губы и встал, протянув руку.

— Пойдём ужинать, Лёля.

Такие простые, обычные слова, от которых в груди разлилось тепло, и захотелось улыбнуться в ответ. Я ухватилась за протянутую руку и встала, немного смущённая и сбитая с толку собственными эмоциями, но разбираться в них уже расхотелось. И я послушно пошла за старшим вампиром из библиотеки, тем более, есть уже хотелось — солнце почти село, окутав мир за окном густыми фиолетовыми сумерками, стремительно перераставшими в бархатно-синюю ночь с жемчужной россыпью звёзд на небе. В столовой уже накрывали, и вскоре я с аппетитом уплетала сочную отбивную, запивая её неизменным клюквенным морсом.

— Лёля, расскажи, чему тебя в пансионе учили по зельеварению и травницкому делу, — вдруг попросил Валентин, и я от удивления чуть не выронила вилку.

Едва не выпалила «зачем», но удержалась — если спрашивает, значит, надо. И я послушно начала вспоминать уроки.