Назови меня своей

В них вспыхивали золотистые искры, завораживая своим хороводом, и я едва не засмотрелась.

— Я на это не надеюсь, — я покачала головой и отпила вина. — Просто… — снова запнулась, и всё же продолжила. — Мне бы хотелось, чтобы для вас имела значение не только моя кровь и… вероятность появления от меня наследников, — последние слова пробормотала, отчаянно покраснев — в моей голове пока никак не укладывалось, что я могу забеременеть от моих хозяев. — Возможно, мои желания… хоть иногда… — мой голос упал до едва слышного шёпота, и я замолчала, с безнадёжностью понимая, что зря затеяла этот разговор.

Мартин вынул из моих дрожащих пальцев бокал, выпрямился и положил ладони на подлокотники кресла, наклонившись ко мне. Я от неожиданности немного отклонилась и замерла, сглотнув сухим горлом. Старший носфайи улыбался, задумчиво и одновременно многозначительно, а в глубине расширенных зрачков медленно разгорался багровый огонёк.

— Знаешь, Лёлечка, что в тебе самое привлекательное? — шепнул он, придвинувшись ещё ближе, к самому уху, опаляя дыханием шею, тут же покрывшуюся мурашками. — Знаешь, как притягательна твоя покорность, девочка, твоё стремление подчиняться? — его губы скользнули по бьющейся на шее жилке, и я несильно вздрогнула, зажмурившись — по коже поползли обжигающие змейки, оставляя за собой огненный след, и тело охватила слабость. А Мартин продолжил… — Это так сладко, крошка, чувствовать власть над тобой, знать, что могу сделать с тобой всё, что захочу… И ты примешь это… — ещё один поцелуй, и язык старшего носфайи оставил влажную дорожку до самой ключицы, заставив меня судорожно вздохнуть и прикусить губу. — Власть над тобой опьяняет, Лёлечка, туманит голову, заставляет думать о тебе постоянно… — его ладони накрыли мои судорожно стиснутые кулаки, Мартин чуть отстранился и уже серьёзно вгляделся в мои глаза. — Но мне было бы интересно попробовать то, о чём ты просишь, Леллиаль. Я не хочу ничего обещать тебе, честно, потому что не хочу, чтобы ты разочаровалась. Нам больше нравится, когда ты улыбаешься, — я слушала, затаив дыхание, боясь пропустить лишнее слово и боясь поверить в то, что слышала.

Это не признание в любви, конечно, я прекрасно понимала, не совсем глупая, однако мне нравилось то, что слышала. И чем дальше, тем больше…

— Ты согласна? — снова настойчиво повторил Мартин, не сводя с меня пристального взгляда, и уже одно то, что он честно рассказал о самом неприятном последствии ритуала, говорило о многом.

Мне ничего не обещали, да, это правда. Мне честно признались, что именно привлекает во мне, и это далеко не моя трепетная и нежная душа и её порывы. Моим хозяевам не нужна равная, осознала вдруг я.