Назови меня своей

Меня слушали внимательно, иногда задавали уточняющие вопросы, и было очень приятно видеть, что интерес младшего носфайи не праздный, он действительно слушает. Даже Мартин иногда что-то спрашивал, поглядывая на меня. Увлёкшись разговором о любимом деле, я не заметила, как прошёл ужин, и с некоторым удивлением уставилась на свою пустую тарелку.

— Что ж, Лёля, завтра принесу тебе кое-что, — невозмутимо произнёс Валентин, отправил в рот последний кусочек мяса и прожевал. — Сделаешь, а я потом проверю. Наелась? — он улыбнулся уголком губ.

— Да, вполне, — я кивнула, отложив приборы.

За столом повисла тишина, от которой все волоски поднялись и показалось, что в воздухе стремительно разливается невидимое напряжение. Вампиры смотрели на меня, а я переводила взгляд с одного на другого, и изнутри потихоньку поднималось волнение пополам с неясным предвкушением, самую чуточку приправленное острой щепоткой беспокойства — что ждёт меня сегодня?

— Иди к себе и переоденься, Лёля, на свой вкус, — низким, бархатным голосом произнёс Валентин, переплетя пальцы и положив на них подбородок, улыбаясь мне искушающей, многообещающей улыбкой. — А потом спускайся в гостиную рядом с библиотекой. Мы будем там ждать.

Я хлопнула ресницами, несколько сбитая с толку такой необычной просьбой, потом кивнула и тоненьким от волнения голосом ответила:

Мартин лишь молча усмехнулся, не сводя с меня взгляда, в котором читались все его непристойные желания. И от этого платье тут же стало неудобным, грубым, кожа моментально воспламенилась, жаждая прикосновений и поцелуев. Поспешно встав, я почти бегом направилась к выходу из столовой, а оттуда — к лестнице, к себе. Сердце колотилось в горле, я лихорадочно перебирала в голове то, что запомнила из своего гардероба: что бы выбрать, чтобы… понравилось лордам? И хотя собственная стеснительность ещё не до конца ушла, щёки жгло румянцем от собственных смелых мыслей, мне нравилось думать о том, как буду выглядеть в том или ином откровенном наряде.

Однако, едва моя ладонь легла на гладкие деревянные перила лестницы, совершенно неожиданно низ живота скрутила болезненная судорога, и вовсе не от желания. Я охнула, вцепившись в перила, ноги враз ослабели, а боль растекалась по мышцам расплавленным свинцом, и к горлу подкатил горький ком — верные предвестники тех самых дней. Но… я ждала их не раньше конца следующей недели, как так?! Может, я заболела? Спазм прошёл, боль приутихла до состояния ноющей, терпимой — мне в этом смысле повезло, некоторые девочки в пансионе мучились очень сильно, я им варила особые отвары для успокоения. Я уставилась невидящим взглядом перед собой, чувствуя, как между ног всё стало неприятно влажным.