Наследник для чемпиона

Полина при моем появлении вздрагивает и как будто пятится. В противовес ей ребенок… сын… подскакивает и так же, как утром, несется мне навстречу.

— Я тебя ждал, — выдает, когда машинально ловлю его и поднимаю на руки. — Мама сказала, если поем и приму лекарство, можно будет тебя дождаться. Я послушался!

Перевожу взгляд на замершую посреди спальни Птичку. Пытаюсь определить, специально она это сделала, чтобы оттянуть время, когда останемся наедине, или действительно не против нашего общения.

Сколько ни ломаю голову, понять ее не могу.

— Молодец, — нахожу вроде как подходящее слово для ребенка.

Смотрю на него, в который раз отмечая, как за грудиной заливает кислотой. Не могу сказать, что это тот самый пресловутый отцовский инстинкт. Наверное, так резко он не просыпается. Но… Полина его любит. А он часть меня. И, судя по всему, именно мои гены доминируют.

Готов был заботиться об этом ребенке, даже когда думал, что он от чужого мужика. Сейчас же все вроде как должно быть проще.

— Только играть мама так поздно не разрешает, — сокрушается парень. — Ты можешь попросить, чтобы она нам разрешила?

Я замираю. Впервые чувствую себя сапером. Не знаю, какой провод должен перекусить. Отказывать пацану не хочу, но вроде как подрывать авторитет матери тоже не должен. Как бы ни злился.

— Помнишь, что я говорил тебе о режиме? — Парень сдвигает брови, и я неосознанно делаю то же. Это похоже на какую-то борьбу характеров. Он пытается манипулировать, я даю понять, что ни хре… То есть, не будет так. — У тебя режим. Спать нужно ложиться до полуночи.

— Вообще-то до десяти, — подкидывает дров Птичка.

— Ну, или как скажет мама, — решаю двинуть на уступки. — Так что с завтрашнего дня в десять ты должен быть в своей кровати.

— Но тогда я не увижу тебя перед сном, — дует губы пацан.

— Я зайду в девять.

— А когда мы будем играть?

— Утром, после завтрака, — выделяю время, которое раньше отдал ему на тренировки. — Пойдем завтра на пляж.

— Если не будет температуры, — вставляет снова Птичка.

— Если не будет температуры, — повторяю я и несу ребенка, сына, спать."

"Полина идет за нами, но в дверном проеме застывает. Спиной чую ее напряженный взгляд, пока укрываю Мишу одеялом и сажусь рядом.

— Я буду ждать завтра, чтобы скорее с тобой поиграть.

И снова эта хрень в груди. Хлещет и раскручивает, сматывая в узел ведущие вены.

Пару минут спустя и вовсе ловлю себя на странной мысли, что он слишком быстро засыпает, а я еще мог бы на него смотреть. Прихожу в себя, когда Птичка гасит свет. Выхожу за ней из спальни сына. И кровь по другим причинам начинает бурлить по венам.

Особенно когда в полумраке комнаты ловлю взволнованный взгляд Полины.

Совсем как тогда, четыре года назад…

24

Тихомиров

Декабрь, 2015 г.

Полчаса до Нового года.