Наследник для чемпиона

За ужином Диана подает привычное и любимое мной мясо. И не то чтобы у меня нет аппетита. Чувствую голод, но кусок в горло не лезет.

На последней тренировке труднее всего сосредоточиться. Работаю, как турбина. Не задействую тактику ведения боя, которую разрабатывал Рас с начала тренировочного лагеря. Без осознанности. Без просчетов. Без проработки. Маслаю, выезжая на опыте. На автомате использую старые связки.

— Куда ты несешься? — в который раз выкрикивает Расул. — Да что с тобой сегодня? Голову, мать твою, включай! — очень редко использует подобные слова. Но под завязку вечера выходит из себя. — Двойка! Молодец! Вот так… Да куда ты… Твою мать! Все. Стоп. Тренировка окончена.

Натянув канаты, тяжело дыша, спускаюсь с помоста. Молча жду, пока Палыч снимает перчатки и бинты.

— Знаешь, меня весь день не покидает ощущение, что я действительно тренирую медведя, — сердито выдает Рас, когда парни уходят. — Что происходит?

Молча смотрю из-подо лба.

— Если будешь так бездумно валить до боя, останешься без спарринг-партнеров, а из Чикаго вернешься без поясов.

— Не надо меня пугать, — мрачно выдыхаю я.

— А я не пугаю, — но обороты сбавляет. — Говорю, как есть. Если готов все проебать…

— Ничего я не проебу.

Поднимаюсь со стула и застываю напротив тренера. Он замирает в ответ.

— Что происходит? — делает новую попытку пару секунд спустя.

Яростно выдыхаю и ненадолго отвожу взгляд.

— Ночью я узнал, что у меня есть сын, — сообщаю жестким тоном. Попутно выдавая часть бушующих в груди эмоций. — Почти четырехлетний сын.

— Мишка? — отчего-то Рас не выглядит удивленным. — И что заставило тебя прозреть? Думал, парень успеет жениться, пока ты сообразишь.

— Ты издеваешься?

Поверить в это не могу. Я-то внутри киплю.

— Отнюдь, — бросает и уходит.

Вдыхаю, чувствуя, как резко и высоко вздымается взмокшая после тренинга грудь.

Когда кажется, что Расул так и выйдет из зала, он вдруг оборачивается и добавляет:

— Ты, давай, зря вены не рви. Если хочешь в будущем что-то получить, это надо заслужить. Реветь и бить себя кулаками в грудь любой медведь может. А ты голову включай, — ухмыляясь, стучит себя по виску. — Завтра жду тебя в человеческом обличии.

После чего разворачивается и, неспешно удаляясь, оставляет меня одного.

Стоя посреди зала, еще какое-то время не решаюсь идти в спальню. Тупо перевожу дыхание. Но взять контроль над эмоциями, как ни стараюсь, не получается. От этого злюсь еще сильнее.

Чтобы приглушить бушующий в груди огонь, принимаю душ в раздевалке, чего не делал, наверное, никогда. Долго стою, чередуя то холодную, то горячую воду. Помогает ли? Какой эффект оказывает? В правильности сделанного выбора не уверен, но, когда начинаю двигаться, преодолеваю коридоры размашистым и стремительным шагом.