Наследник для чемпиона

И пока он несет на руках моего сына, я, с чувством какого-то необъяснимого одиночества, прижимаю к груди полупустую косметичку со своими туалетными принадлежностями.

«Предпочтешь дождаться, пока я отсужу у тебя опеку?»

Глаза помимо воли жгут слезы. Не сразу осознаю, что входим мы не в какую-либо комнату, а целенаправленно в спальню Тимура. Сделав от порога несколько шагов, растерянно замираю. В замешательстве нахожу взглядом наши в Мишей чемоданы у дальней двери. Предположительно, гардеробной Тихомирова.

Пока я пытаюсь осознать, что все это, черт побери, значит, Медведь открывает другую дверь и заносит сына в примыкающую комнату.

— Тут маленькая кровать. Мы с мамой не поместимся, — доносится до меня родной голосок.

— Ты ведь большой парень, правда? Пора спать одному.

Я сжимаю зубы в бессильном раздражении. Какое он имеет право решать подобный вопрос, не спросив перед этим меня?

— Хорошо, — так же легко, как и со всем остальным, соглашается Миша. И тут же беспокоится: — А мама где будет?

— Мама будет спать со мной, — слышу я уверенный ответ Тихомирова.

И у меня натуральным образом останавливается сердце.

23

Тихомиров

Понимаю, что не стоит усложнять ситуацию. За ночь и часть сегодняшнего утра пытался смириться с тем, что у нас с Полиной сын. Почти четырехлетний сын… Все понимаю, только вот эмоции, не утихая, рвут грудь.

Так или иначе нам придется плотно контактировать как минимум еще четырнадцать с половиной лет. И лучше, чтобы это были здоровые отношения, не усложненные сексуальными. Но я хочу ее, и это непреоборимое застоявшееся желание вкупе со злостью, которую вызвала эта ее попытка скрыть от меня ребенка, приводит к решению, о котором я, возможно, в будущем пожалею. Осознаю это и все равно не могу запретить себе использовать ее страх потерять сына.

Узнав о том, что ей предстоит спать со мной в одной постели, Полина приходит в еще более очевидное волнение. Вижу это в ее взгляде, когда возвращаюсь в спальню. Читаю в напряженной позе, которую она занимает. Но оспаривать мое решение не пытается. Меня это, мать вашу, более чем устраивает и вместе с тем еще больше злит. Ведь она молчит лишь потому, что боится того, что я исполню свою угрозу.

На тренировке выкладываюсь агрессивнее, чем должен. Не могу прекратить думать о предстоящей ночи. Разные мысли накручиваю, представляя, как поведет себя Птичка, когда мы окажемся наедине. В одной постели. Посмеет ли возразить мне? А если посмеет, смогу ли я остановиться? Или, вопреки всему, усилю давление?

Ответов не нахожу."

"Весь день благодаря тому, что ребенок болеет, удается избегать Полину. Она сама, видимо, боится из комнаты высунуться. Из моей комнаты… Блядь, я ведь только об этом и думаю. Жду окончания этого длинного дня, как никогда прежде.