Ассирийский мушаркишу

На втором ярусе лежали пучки стрел, очень много, свободным остался только проход к пролету на третий. Там чадила масляная лампа, освещая семерых спящих караульных. Храпел всего один и тот командир, судя по зрелым годам и висевшему рядом с нарами на колышке, вбитом в стену, чешуйчатому доспеху. Остальным было лет пятнадцать-шестнадцать. Предполагаю, что отправили их сюда потому, что опытные воины были нужнее на опасных участках. Я начал с ближнего и пошел против часовой стрелки к командиру. Умирали быстро, легко, не успев ни пожить, ни повоевать. Командир издал булькающий звук, словно собирался блевануть, но передумал, и затих.

Выше был сторожевой ход. Ни души. Голоса доносились с наблюдательной площадки. Говорили двое, причем слишком громко для находящихся на посту. Их не смущало, что могут не услышать приближение опасности. И не услышали. Они стояли внешней стенки парапета высотой по грудь. Один положил на него обе руки, на которые примостил подбородок, а второй стоял боком к нему, облокотившись на правую и подперев кулаком голову. Черные густые волосы были собраны в пучок над теменем. Видимо, рассказывал о своих подвигах, потому что тон был восхищенным. Я подождал, когда он закончит фразу, и всадил нож в большое затылочное отверстие. Смерть наступила мгновенно, однако тело еще пару секунд держалось вертикально. Этого мне хватило, чтобы сделать шаг ко второму, который уловил мое движение, не успев понять, что происходит. Нож вошел во впадинку ниже уха с большой оттопыренной раковиной. Часовой ойкнул звонко, попробовав отшатнуться и повернувшись ко мне передом. Я закрыл ему рот левой ладонью и нанес второй удар в район сердца. Еще один вскрик, на этот раз глухой, и тело, придерживаемое мной, бесшумно опустилось на деревянные доски настила. Я подождал, послушал. Вроде бы никто не обратил внимания на шум с этой башни. Как догадываюсь, болтали здесь постоянно и громко, поэтому соседи привыкли, не реагируют.

Я вернулся на пустую башню, тихим свистом позвал десятерых воинов. Они подошли тихо, забрались по канату на сторожевой ход, после чего проследовали за мной на зачищенную. Оставил их там, приказав прийти мне на помощь, если возле ворот начнется шум, а сам опять спустился в город, но на этот раз уже по каменной лестнице вдоль стены. Когда проходил мимо улицы, выходящей от центра к стене, в каком-то из дворов коротко гавкнула собака, как бы спрашивая: «Кто такой?». Я не ответил, хотя иногда дразню собак, лая в ответ точно так же и вгоняя их в непонятное.

Правая башня возле ворот была пуста. Темно, сухо и тихо, даже мыши не пищат. Я собирался зайти в левую, а потом передумал, поднялся до сторожевого хода и чуть не нарвался на часового, который спускался с верхней площадки.