Ассирийский мушаркишу

Держат на всякий случай. Смять находившихся на берегу наших союзников будет нетрудно. Я не видел среди них отважных вояк. Скорее, таких же героев, как те, что собирались отстоять Сидон. Двигаясь от одной галеры к другой плавно и в рваном ритме, как привидение, я направился к воротам. Так труднее и медленнее перемещаться, зато безопаснее. Народ нынче избыточно суеверный, а по ночам и вовсе зашуганный. Если меня кто-то увидит, примет за нечистую силу, с которой лучше не связываться. По пути отметил, что в обеих башнях, мимо которых проскользнул, двери открыты. Наверное, чтобы был сквозняк. Воздух в каменных помещениях за день нагреваются сильно. К ночи в них жуткая духота.

Внутренние ворота шириной метра три с половиной были приперты кольями, но не закрыты на засов — длинное сосновое бревно, стоявшее прислоненным к стене правой башни, с которой доносился тихий говор. Кто-то что-то рассказывал монотонно или молился. Я убрал гладкий, захватанный руками кол, который удерживал левую створку, шершавую, сухую. Она малость подалась наружу, приоткрывшись с тихим скрипом. Я присел, прислушался. Бубнёж наверху не умолкал. Медленно потянул створку еще немного на себя. Опять скрипнула, но тише. Подпер ее колом, чтобы не открылась больше, и протиснулся в щель. Внутри было темно, сухо и воняло навозом. Может быть, это запах принес я на подошве башмака. Двигаясь осторожно, переставляя ноги только после того, как убеждался, что впереди нет препятствий, прошел вдоль левой стены до внешних ворот. По пути не попалось ничего. Только возле ворот стояло несколько корзин с камнями того размера, которые обычно кидают со стен в штурмующих. Створки открывались наружу и были заперты на два толстых бруса. У правой стены стояли еще пять корзин с камнями. Не знаю, зачем они здесь. Может быть, чтобы не загораживали сторожевой ход или улицу. Так понимаю, эти ворота не завалили камнями и землей потому, что не боялись нападения с этой стороны и на тот случай, если мы ворвемся в город. Тогда Цидка и его окружение, кому хватит места на галерах, оставят на расправу полезных идиотов, поверивших им, и отправятся искать других таких же.

Я вышел из тоннеля, медленно прикрыл левую створку внутренних ворот, которая недовольно скрипнула, и подпер ее колом. На этот раз наверху насторожились. Я услышал, что, если смотреть со стороны моря, в левой башне по каменной лестнице спускаются люди, метнулся к ближней галере, лег на мягкую теплую землю возле ее пахнущего битумом борта, который обращен к валу. Вышли двое. У одного в руке был небольшой горящий факел. Держа копья наготове, подошли к воротам. Факелоносец ударил ногой правую створку, его спутник толкнул ее рукой. В тоннеле гулко отозвалось эхо.