Обет молчания

Но как-то уж слишком картинно.

— Можно самый последний вопрос?

— Ну, хорошо. Если последний.

— Вы ведь ходили с Османом, с главарем террористов. Почему он выбрал вас? Ведь там были другие работники Эрмитажа — в том числе реставраторы и искусствоведы, которые тоже в курсе… Но он пошел с вами. Именно с вами.

— Не знаю. Не могу сказать.

А если еще туману подпустить.

— И еще с вами был Магомед. Тот, который впоследствии застрелил Османа. Он спасся. И теперь под следствием. Так вот он показал, что вы общались с Османом довольно по-приятельски.

— А как я должен был с ним общаться? За глотку его брать, душить? Вряд ли бы у меня это получилось. Чего вы добиваетесь?

— Я не добиваюсь, я рассуждаю. А если предположить, если сделать такой допуск, что сгорели одни только копии. Только — они. А подлинники… Подлинники были частью спасены, а частью, как вы говорите, — утрачены… Но тут могут быть варианты. Скажем так — злоупотреблений. Ведь если свидетели, все, подтвердят, что картины сгорели, дотла, до пепла, тогда они— исчезнут. Второй раз. И окончательно. Потому что никакая экспертиза… Так как нечего предъявлять экспертам. И, как говорится, концы в воду. С некоторым нажимом на последнее слово.

Взвизгнула собачка, хозяин, не сдержавшись, вцепился в шерстку на загривке.

— Что с вами?

— Не знаю. Плохо стало. Не могли бы вы уйти?

А вот нет, вот теперь журналист не уйдет. К собеседнику появилась масса вопросов.

— Скажите, вы знали?

— Что я должен был знать? Что?

— Про захват Эрмитажа? Ну раз вы подменяли подлинники копиями. Ну или копии подлинниками.

Опять вздрогнул.

— Вы ходили с Османом по залам и показывали ему… копии. Не так ли?

— Да. Я хотел спасти шедевры…

— Тогда где они? Ведь они сгорели! Неувязочка.

— Кто вы?

— Ценитель живописи и прочих изящных искусств. Куда вы дели картины? Настоящие. А не ту мазню, что террористы толкали в окна?

— Уходите. Немедленно.

— Если я сейчас уйду, то я вернусь уже не один. И скоро.

— Пошли отсюда вон!

— Тогда давайте поговорим по-другому.

— Это как, по-другому?

— Как мужчина с мужчиной. Как террористы с заложниками, которые погибли. Сгорели заживо вместе с картинами. Вместе с… копиями. Только заложники не были копиями. Они были настоящими — из плоти и крови, и у них остались близкие — жены и дети.

— Что вы мне читаете мораль! Это был несчастный случай. Случай, понимаете вы?

— Хорошо, не буду мораль читать. Перейду к наглядным примерам. Они пояснят состояние жертв там, в зале. Можно вашу собачку?

— Зачем?

— Дайте, дайте ее сюда.

Перехватить собачку, которая стала отчаянно сопротивляться и рычать, положить ее на стол, припечатать ногой к столешнице. Специально ногой, чтобы страшнее выглядело. Вытащить большой нож, от вида которого мороз по коже.