Обет молчания

— В смысле?

— Почему террористы выбрали именно эти картины? Заложники и ваши работники сказали мне, что бандиты водили вас по залам, чтобы вы указывали им, какие картины брать.

Улыбнулся печально:

— Не совсем так. Они требовали показать самые дорогие картины. Какие-то пришлось. Ну, потому что я не мог… поймите меня правильно. Они угрожали расправой и могли перепроверить у работников. Хотя всё же удалось подсунуть им что-то из вторички — так мы называем менее ценные или сомнительные картины.

— Можно полюбопытствовать, какие картины утрачены безвозвратно?

— Да, конечно. У меня есть каталог. Можем посмотреть. Вот эта… И эта… Эта… И эта, к сожалению, тоже. И эта, что совсем печально…

Что за чертовщина? Но эта картина тоже мелькнула там, в микроавтобусе, когда он выпотрошил несколько носилок. Вот эту он точно видел! А она числится среди утраченных. Он ничего не путает?

— Вы уверены, что эти картины сгорели?

— Увы, да. Их принесли в зал, где случился пожар.

Значит, сгорели… Но… оказались в носилках! Как такое может быть?

— Простите, но вот эта картина. Я знаю, я доподлинно знаю, что она уцелела.

— Эта? Может быть. Сейчас идет полная инвентаризация, и трудно сказать…

— Но ее же заложники видели в окне. Ничего не понимаю. Может, вы сможете объяснить, как картина, одна и та же, сгорела и… была спасена?

Задумался… Смотрит… А не блефануть ли с ним? Как в покере. Доказательств нет, есть только сомнения. А он… мутный какой-то.

— Давайте еще раз посмотрим. Вот эта картина. Она числится среди погибших. И среди спасенных.

— Откуда вы это знаете?

— Из надежных источников. Сейчас идет следствие. Кто-то подкинул часть картин в музей-усадьбу…

— Когда? Не может быть. Я ничего не слышал об этом.

— Конечно. Работники музея дали подписку о неразглашении в интересах следствия. Но я смог увидеть часть картин. Например, вот эту. Но про нее же мне рассказали заложники, которые видели, как ее впихивали в окно. Как такое может быть?

— Как? — растерянно повторил зам.

Может, дать ему подсказочку, чтобы он уцепился за нее? И потянуть…"

"— А что если предположить, что… сгорели копии? Потому что работники Эрмитажа пытались спасти подлинники. Может такое быть? Потому что других объяснений просто нет. Что вы на это скажете?

Сидит, соображает.

— Да, вы правы. Частью сгорели копии. Мы не всегда экспонируем в залах подлинники, потому что… сами понимаете. Не хочется рисковать шедеврами. Всегда находятся какие-нибудь психопаты, которые плещут в полотна кислотой или пытаются что-то в них подправить.

— То есть… вы подсунули террористам копии.

— Не все. Но сколько-то подсунул. Вы знаете, после всех этих ужасных событий, которые мне пришлось пережить… Извините. — Достал таблетки. Отсчитал их дрожащей рукой, сунул в рот.