Обет молчания

Минуточку… А зачем им выбирать картины, если ими окна затыкать? Не всё ли равно, какие холсты послужат пробкой? Неувязочка… Или они хотели что-нибудь подороже? Вполне возможно, чтобы пострашнее действие выглядело. Хотя… Там чем ни затыкай — все до одного шедевры… И тем не менее они взяли с собой заместителя. Для чего?

Тянем, тянем…

Он должен был указать им на самые ценные картины. Или… на те, которые были нужны. На заказные! Что если так?

Тогда, конечно, тогда без специалиста никак. Среди тысяч картин искать нужную — это надо каким следопытом быть? А работники точно знают, что и где висит. Они взяли заместителя директора, пошли, понесли, пронесли.

Куда? Как потом этот «мальчик» оказался целым и невредимым? Тут воспоминаний никаких. Тут пустота. Словно тряпкой стерли. Больше этого «мальчика» он не видел.

Но вывод очевиден: если они выбирали не просто дорогие картины, а нужные картины, тогда… Тогда выходит, что был заказ. И заместителя директора они дернули не случайно. А если сделать еще шаг? Если предположить, что…

Тогда надо выходить на заместителя директора, который точно знает, что заказывали, потому что сам ходил, выбирал и показывал. И по ассортименту можно попытаться вычислить заказчика. Или как минимум оперативно узнать, какие картины ушли в торбах по воде. Надо идти к специалисту. Другого пути нет. Ну, или он его не знает…

* * *— Здравствуйте.

— Добрый вечер. Вы ко мне?

— Да, к вам. Я корреспондент одной уважаемой западной газеты. Вот моя визитная карточка.

Очень скромная визитка, но с хорошо узнаваемыми лейблом и реквизитами.

— Что вы хотели?

— Взять интервью относительно случившегося.

Заместитель директора чуть поморщился. Он не терпел бульварщину.

— Боюсь, я вряд ли смогу быть вам полезен. Все эти события…

— Но меня не интересуют подробности вашего, так сказать, пребывания в Эрмитаже. Я бы хотел взглянуть на эту тему шире, с точки зрения общечеловеческой ведь пострадали не только люди, но и произведения искусства. В чем-то это беспрецедентный случай.

— Да, к сожалению, это так. Мы и весь мир понесли невосполнимые потери. Погибли шедевры признанных мастеров, которые пережили нашу революцию и войну с бомбежками. А теперь погибли. Сгорели…

— Да, это серьезная утрата.

Оба покачали головами.

— Проходите, пожалуйста, в кабинет. Там будет удобнее.

Очень представительный, уверенный в себе дядечка. Халат, собачка на руках, благородные седины. Там, в зале, он был другим…

— Присаживайтесь… Чай, кофе?

— Нет, благодарю.

Чешет собачку по загривку, отчего та чуть ли не мурлычет. А ведь собака, а не кошка.

— О чем вы хотели меня спросить?

— О картинах. Я хотел бы понять, почему погибли именно эти полотна?

Быстрый, недоуменный взгляд.