Обет молчания

И спокойно и расчетливо, рубануть по лапке собаки, отсекая пару сантиметров.

Собачка взвизгнула, вырвалась побежала, оставляя на коврах кровавый след.

— Что вы сделали? Вы!..

— А что сделали вы с неповинными людьми! Собачка не умрет, залижет рану, которая не такая уж большая. А что мы будем делать с человеческими головешками? И с теми, кого расстреляли террористы? И кто умрет в больницах от ожогов и ран? Дайте-ка сюда вашу руку.

— Что?

— Руку! Чтобы не трогать вашу собачку, которая, находится под покровительством общества защиты животных. И ни в чем не виновата, потому что тварь божья. Руку!

Схватить, с силой потянуть, припечатать к столешнице. Поставить сверху ногу. Все как с собачкой, чтобы проекция, чтобы представить. Потому что если бы не было собачки, то не было бы так страшно! Так безумно страшно. Люди не представляют того, что не видели. Этот увидел. И представил. И испугался.

— Остановитесь, так нельзя! Есть следствие. Я готов. А это… Это варварство.

— А жечь картины и людей — это мелкая шалость?

Занести нож. Картинно, чтобы лезвие блеснуло в свете лампы. Дать насладиться предстоящей болью. Представить ее в деталях. Люди с интеллектом и воображением умеют это. Они умеют умирать многократно, представляя все в деталях. Простые люди умирают просто. Просто — умирают.

Ну что, представил, вообразил? Сейчас будет больно. Очень больно. Невозможно больно. Перекосить рожу. Это тоже помогает. В конце концов, можно и ударить — отрубить один палец. Ему этого будет довольно. А палец потом можно пришить. Ну! Дернулся, попробовал вытянуть руку. Наступить сильнее, до хруста.

— А-а! Стойте! Остановитесь! Я скажу."

"Скажет, скажет… Не сможет не сказать. Он же не Родину от ворога защищает, не Москву, которая за ним. Он бабки защищает, которые ему, если он помрет, не понадобятся. Нет у него стимула молчать, как у партизана под пытками. Сдаст он всё, что знает.

— Да, в залах были копии. Только копии.

Но тогда получается, что всё было запланировано заранее? И картины тащили в окна, чтобы сжечь! С единственной целью! Причем тащили не абы что, а заранее намеченные полотна, с которых были сделаны копии. Следовательно, пожар был неизбежен. Не было других вариантов! Именно поэтому Магомед взорвал бутыли, причем тогда, когда террористы стали выпускать заложников! Потому что, если бы они просто ушли и пожара не случилось, то всё быстро бы всплыло наружу. Эксперты рассмотрели картины, убедились, что это плохо сделанные копии, и спросили: где подлинники? Подлинники-то где?! И начали бы мотать! А у пепла не спросишь. С пепла взятки гладки!

Вот зачем был нужен пожар! И бутыли с бензином и «коктейлем Молотова», заранее подготовленные.