Моя незнакомая жизнь

Много лет живут бок о бок по соседству, и я хочу, чтобы так оставалось всегда.

– А, соседи дорогие! – Дед Янек с доброй усмешкой рассматривает нас. – Где вас болотные черти носили?

– Гуляли.

– Ага, ага… Так прыгайте на сено, чего зря стоять-то.

Два раза нас просить не надо – мы живо забираемся в кучу ароматной сухой травы на телеге, и дед Янек трогается с места. В оглоблях мерно колышется красноватый круп Соловья – крупного молодого жеребца. Дед Янек бросает мне на колени свою котомку, из которой призывно пахнет едой.

– Поешьте маленько, а то у вас уже и щеки ввалились.

Я мигом развязываю завязки. Красотища! Несколько кусочков розового сала на ломтях черного хлеба, малосольные огурчики, кусок пирога с вишнями и банка с грушевым компотом.

– Дедушка, а вы?

– А мне, голуби мои, не естся так, как вам. Старый стал, вишь, какая история… И так быстро-быстро все прошло – не успел пожить, а конец вот он. Вчера только воевал, женился, а уже, гляди-ка, – дед. И солнце светит не так, и естся не так. Кусок сала проглотил с хлебом, огурцом закусил – и на весь день достаточно. Вот дома бабка драников нажарит – и поужинаю. Вы ешьте, ешьте, а то бабка меня заругает, что обед назад домой привез.

Дед посмеивается, и мы молча уплетаем бутерброды с салом, хрустим огурцами, признательно поглядывая на деда Янека. Тот посмеивается в усы да жмурится от солнца, пробивающегося сквозь ветки. У него с бабой Дорой четверо детей – трое сыновей и дочь, тетка Мария, все они живут в Телехове, а уж внуков не то двенадцать, не то больше, но я знаю только троих, остальные либо старше меня, либо младше. Ребята очень похожи между собой – одинаково круглолицые и голубоглазые. Семитская кровь бабы Доры немного затемнила их кожу, но светлые волосы и приветливые голубые глаза у них всех, словно родные они между собой, а не двоюродные.

– И что вы делали на Тисве?

– Да так…

– Ишь ты – так! Ничего вы там хорошего не найдете. Еще, не дай бог, на гранату или снаряд напоретесь и подорветесь. То-то горя будет! После войны много детворы на старой взрывчатке смерть свою нашли… Не ходите туда.

– А и не пойдем больше. Болото, грязь…

– Так бы сразу, Аннушка. И парня не подбивай.

В Телехове отчего-то уверены, что я такая сорвиголова, какой свет не видывал. Никому и в голову не приходит, что мы с Игорем друг друга стоим в этом вопросе. Вот и дед Янек туда же… Впрочем, мне не привыкать.

– А я все думал, где вы бродите? Хотел пригласить вас на Росань, сено у меня там сушится, вы бы в речке покупались. Завтра снова поеду, если хотите – возьму с собой. А сейчас не попадитесь бабкам на глаза, крику будет – до завтра не переслушаете. Что значит – болото. А ведь когда-то деревня была, вишь, какая история…

– Спасибо, дедушка, мы побежим.