Моя незнакомая жизнь

Череп весело скалится на солнце – ишь, рад небось, что вынули на свет божий, скучно ему было под землей. Солнышко-то ему нравится, а вот остался бы его хозяин когда-то в своей Германии, глядишь, и посейчас был бы жив, а даже если бы и помер, то имел бы индивидуальную могилу и цветы от наследников. Так нет, лежит вот здесь, на чужой земле, а мы, ко всем неприятностям, его еще и грабим.

– Глянь-ка, Ань, портсигар!"

"Тяжелый, очевидно серебряный, портсигар, на крышке какие-то узоры – потом отчистим и рассмотрим как следует.

– Откроем?

– Нет, откроем, когда отмоем. Кто знает, что там внутри, не испортить бы.

– Ты прав.

Мы поднимаемся, чумазые, уставшие, запыхавшиеся и довольные, – и видим, что солнце клонится к закату.

– Слушай, надо выкопать колодец и отмыться. Домой в таком виде нельзя показываться…

– Колодец? – Игорь удивленно смотрит на меня.

– Вода близко, копать всего ничего. И пора уходить. Скоро вечер, комары нас тут заживо съедят.

Мы собираем свои находки, ссыпаем их в пакет и запихиваем в карман рюкзака. Почему-то мне кажется, что череп не слишком доволен тем, что остается лежать поверх развороченной земли.

– Игорь, давай зароем его.

– Ты что, малыш! Пускай лежит, никто его не утащит. Возиться еще с ним…

– Нет, давай зароем. Хоть немного.

– С тобой спорить!

Игорь быстро забрасывает раскоп землей. У меня на душе становится легче. Откуда-то из глубины всплывает исконное знание: нельзя оставлять без погребения человека, даже такого. Сама земля похоронила здесь тела убитых немцев, значит, так тому и быть.

– Малыш, у тебя в башке куча бабьих предрассудков, – ворчит Игорь. – Здешние места вообще в этом плане нездоровые какие-то.

– Именно потому ты носишься как ошпаренный уже второй месяц?

– Я заразился.

Мы отходим глубже в лес и останавливаемся. Влажный грунт пружинит под ногами, солнце клонится вниз. А вот и готовый колодец, не надо ничего рыть. Далеко же мы зашли!

Вода холодная и свежая, только хвоя нападала. Мы осторожно, чтобы не поднять ил, набираем полную банку и моемся, как можем. Одежда тоже оттирается, только мокро очень. Но это не страшно – лето, высохнет.

– Руки совсем не отмываются. Под ногтями грязь осталась.

– Ничего, малыш, в следующий раз будем умнее – возьмем с собой кусок мыла.

– Сегодня надо было взять. Бабушка меня прибьет, когда вернусь домой в таком виде.

– Не прибьет, не парься.

– Хорошо тебе говорить… Давай кукурузу съедим, есть охота.

Мы вгрызаемся в желтые початки, посыпав их солью. Целый день копались в болоте, но и не зря. Как же мне раньше в голову не пришло, что в этих местах можно найти кучу интересного, стоит только порыться в земле? Но одна я бы забоялась, конечно.

– Надо бы нам очертить район раскопок. Тут копать больше не будем – очень сыро.