Моя незнакомая жизнь

– Ну, чего ты, Ань? Сама подумай: ведь они уже есть. Не мы вырывали их, а просто нашли. Я все устрою, деньги поделим. Твои родители зарабатывают не так много, а я вообще теперь должен сам о себе заботиться. На бабушкину пенсию не разгонишься, а мне надо доучиться, и институт лишним не будет, нам нужны будут деньги. Просто спокойно об этом подумай, без эмоций.

– Может, мерзавец повырывал их у людей из Ракитного! Может, как раз у бабы-Дориной матери!

– Откуда у крестьян, пусть даже евреев, золотые коронки? Нет, наверняка где-то в другом месте разжился. Давай лучше посмотрим на бумаги.

– Фотографии…

Со снимков на нас смотрит белокурая девочка лет трех. На одном она на руках у такой же белокурой женщины, на обратной стороне надпись: «Анне-Мари и Лизхен». Кто из них кто? Наверное, Лизхен все-таки девочка. Ишь, какой любящий отец! Как это могло уживаться в одном человеке – любил своего ребенка, хранил его фотографии, тосковал по нему – и был способен жечь чужих детей живьем, травить их собаками, вырывать у людей золотые коронки. Не понимаю.

– Смотри, его документы.

Посмотрим… Небольшая книжечка в коричневой обложке. Генрих-Отто Пренглер, Мюнхен, 1895 год, штурмбаннфюрер.

– Тут еще какие-то бумажки, но нам их не прочитать, ведь не знаем немецкого.

– Не знаем. И что нам с этим делать?

– Потом решим. Смотри, вот и сам Генрих-Отто.

На фотографии плотный человек со светлыми волосами. Большие светлые глаза, коротко постриженные волосы, правильные черты. Вроде не похож на чудовище, лицо даже симпатичное, но он был именно чудовищем.

– Эсэсовец. У него черная форма.

– Интересно, знает ли его дочь, чем занимался здесь ее папочка? И уж конечно, ей в голову не приходит, что он сгнил в болоте, как крыса.

– Ань, ты иногда пугаешь меня.

– Неужели? Игорь, то, что они тут вытворяли… этому и названия нет.

– Не начинай.

– А ты представь, что подобное случилось с тобой. С нами. Предварительно вырвав зубы, нас загоняют в дом, закрывают и поджигают крышу и стены, облив все керосином. И нет никакой вины, из-за которой с тобой такое сделали. И нет выхода. Просто представь себе.

Игорь молча смотрит на фотографии. Потом трясет головой, словно отгоняя лишние мысли.

– Не хочу о таком думать. Ань, все в прошлом.

– Нет. Может, кто-то так хочет, а по правде – нет.

– Не будем об этом, так и спятить недолго.

Но сейчас я думаю, что именно тогда мы и спятили – когда решили искать дальше.

Глава 10

Когда меня среди ночи будит домашний телефон, я всегда ужасно пугаюсь. Не то чтоб я была нервная, но, как правило, совсем посторонние в такое время не звонят, а если звонят свои, знакомые, значит, случилось что-то плохое. Так нам позвонили соседи, когда восемь лет назад умерла бабушка.

– Слушаю вас, – вздрогнув и сразу проснувшись, говорю в трубку.