Моя навсегда (СИ)

Но это все плата за его слабость. Чего уж теперь… Решение он принял, а, значит, нечего и сокрушаться.

А сейчас он хотел лишь донести до Оли одну простую мысль: не надо больше воровать. Ни рубля, ни копеечки. Никаких махинаций, никаких левых переводов. Никогда. Потому что она уже привлекла внимание, но в другой раз спасать ее будет уже некому.

— У меня к тебе серьезный разговор, — произнес Роман. — Но ты, наверное, и сама догадываешься, о чем я хочу сказать.

И тут Оля его разочаровала. Она пожала плечами, будто и не в курсе. Ну вот сейчас зачем этот театр? Зачем упираться?

— Не очень, — пробормотала она, нервничая все больше.

— Как скажешь, — сухо ответил Роман. — Мне некогда ходить вокруг да около, поэтому перейду сразу к делу. Проверка выявила крупные махинации с денежными средствами.

Он перечислил навскидку с датами и суммами несколько операций. Она ничего не сказала, лишь с деланным изумлением округлила глаза.

— Как? — пробормотала, бледнея. — Не может быть…

Роман помрачнел еще больше, нахмурился. За дурака она его, что ли, держит? Или решила играть свою роль до последнего? Не понимает она разве, что этим лишь унижает их обоих?

— А кто? — спросила она тихо, почти шепотом. — Кто переводил эти деньги, известно?

— Ты, — жестко и холодно ответил он. — И мы оба прекрасно это знаем.

Она захлопала глазами. А Роман еле удержался, чтобы не прикрикнуть: хватит уже ломать комедию!

На самом деле призналась бы она, покаялась бы искренне, он бы наверняка дрогнул. Опять. И пожалел бы. И охотно оправдывал бы ее воровство нуждой, ну или чем еще. И с радостью купился бы на ее обещания. Все-таки, стоило признать, она до сих пор имела непостижимую власть над ним, вопреки его собственной воле.

Однако Оля продолжала изображать удивленную невинность, отчего в груди поднималось волнами глухое раздражение. Даже смотреть на нее такую не хотелось.

Роман, переведя разочарованный взгляд к окну, чеканил слова размеренно и твердо, как гвозди заколачивал:

— В те дни, когда на комбинате не было ни Ройзман, ни Потапова, ты осуществляла платежи по счетам левых компаний. Потом закрывала их поддельными расходными документами. Договоры с этими компаниями тоже, как оказалось, фальшивые. Да и компаний этих не существует. Общим итогом ты украла у комбината порядка полутора миллиона рублей за минувшие полгода.

Он снова посмотрел на нее, силясь понять, как так случилось, что Оля стала такой вруньей, да еще и нечистой на руку? Он ведь помнил ее пусть слабой, пусть немного трусоватой, но чистой, честной, искренней. Этаким испуганным наивным ребенком. Или он был слеп из-за своей любви?

Роман вынул из папки один такой счет, датированный прошлым месяцем. Придвинул к ней.

— Посмотри внимательно.