Хозяйка Мельцер-хауса

Солдат спросил Йордан, знакома ли она с новеллами Теодора Шторма, на что она ответила отрицательно. Разговор казался ей несколько утомительным прежде всего потому, что ей постоянно приходилось следить за дверью процедурного кабинета, чтобы не пропустить Элеонору Шмальцлер. Но как это часто бывает, в тот момент, когда Шмальцлер вместе с двумя врачами вышла из процедурной, Мария Йордан отвлеклась, бросив взгляд в сторону зимнего сада. Там стояла особа с длинным носом и маленьким ртом и с любопытством смотрела на террасу. Никогда раньше она не видела эту женщину – неужели Мельцеры взяли новую камеристку?

– Фройляйн Йордан! Вы ждете меня?

Она вздрогнула, а из головы вдруг абсолютно все вылетело. Все разумные доводы, которые она придумала, оправдания, отговорки, запутанные формулировки – все это куда-то исчезло.

– Да… да, я… я ждала вас, фройляйн Шмальцлер, – робко сказала она. – Дело… дело в том, что я…

Она встала и подошла к Шмальцлер поближе, дабы не все на террасе услышали, по какому делу она здесь. Она лепетала, как пятилетняя девчонка, ей казалось, что за время ожидания солнце успело растопить ее мозги.

– Да, понимаю, – наконец сказала Элеонора Шмальцлер и повернулась к медсестре, задавшей ей вопрос.

– Три кровати теперь можно застелить свежим бельем, Герта. И помогите лейтенанту собрать вещи.

– Он хотел бы попрощаться с вами, фройляйн Шмальцлер.

Мария Йордан стояла на одном месте в ожидании ответа и уже забеспокоилась, не забыла ли Шмальцлер про нее.

– Я не могу рекомендовать вас в качестве камеристки, фройляйн Йордан, – наконец обратилась к ней экономка. – Но я могла бы предложить вам работу портнихи. Пока. На первое время.

– Это… это было бы очень любезно с вашей стороны.

Гумберту больше всего на свете хотелось влепить себе оплеуху. И не одну, а сразу две, по обеим щекам. А еще пнуть себя под зад. Вот дурак набитый! Отдал честь господину майору. Лихо, без запинки, как учили.

– Действительно, – сказал майор фон Хагеманн, пристально глядя ему в лицо. – Гумберт. Или я должен сказать: Гумбертина?

Он усмехнулся какой-то странной усмешкой, какую Гумберт никогда раньше не видел на его лице. Эта была усмешка прожженного, порочного, злобного человека. Гумберт размышлял, еще было не поздно подхватить подол юбки и бежать отсюда со всех ног. Однако он никак не мог ни на что решиться и стоял на месте как вкопанный.

– Что ты здесь делаешь? А?

Майор все еще ухмылялся, оглядывая его с головы до ног, и, похоже, сгорал от желания сорвать с головы «девочки» чепец. Он сдерживался: за ним могли наблюдать из окон замка и сделать неправильные выводы.

Гумберт решил сказать правду. Он всегда был невысокого мнения о Клаусе фон Хагеманне, но все-таки тот был в родстве с Мельцерами.