Хозяйка Мельцер-хауса

 – Вот если бы вы могли замолвить за меня словечко, Брунненмайер.

Повариха открыла задвижку печи, просунула три полена, подвигала их железной кочергой и снова закрыла. Потом она не спеша поставила кочергу на место и напомнила:

– Вы же сами хотели уйти с виллы. Ну что мне еще сказать?

В окно Мария Йордан увидела Эльзу с корзиной, доверху наполненной бельем.

– Уже четыре месяца я не получаю зарплату, – тихо призналась она. – Гадаю на картах где только можно. На эти деньги питаемся я и Герти, служанка. А если фрау Хагеманн и завтракает дома, то ест хлеб, купленный на мои деньги. Вот так. Видит Бог, я так привязана к семье Мельцер…

– Все это, конечно, ужасно. Это позор для семьи, и надо что-то делать, пока дело не дошло до скандала, – проворчала Брунненмайер. Тут распахнулась дверь на кухню и через нее протиснулась Эльза с огромной корзиной белья в руках. – Попробуйте сходите к Шмальцлер.

Мария Йордан горестно кивнула. Да, это был, пожалуй, лучший выход. Если экономка откажет ей, можно поговорить с госпожой Мельцер. Та раньше была высокого мнения о ней. Раньше – это до того, как Мари выгнала ее. Та самая Мари из приюта, которая именуется теперь фрау Мельцер-младшая. Вот как все может сложиться в жизни. Однако она, Мария Йордан, уже однажды потеряв все, в конце концов хорошо устроилась, получив должность камеристки. Может, ей и во второй раз удастся выбраться из нищеты и долговой ямы.

– О, Мария Йордан! – удивленно воскликнула Эльза, ставя на стол свою корзину. – Будешь гадать? Сегодня выложу тебе целую марку, если расскажешь о моем будущем.

Йордан была озадачена этим неожиданным предложением. К ее огорчению, она никак не могла принять его. Элеоноре Шмальцлер это не нравилось, однажды она даже запретила ей гадать, назвав это дело «не христианским, языческим ремеслом». К счастью, Эльза не стала настаивать, а принялась сматывать выстиранные льняные повязки.

– Доктор Мёбиус уже спрашивал про них, – с сияющими глазами произнесла она, – Надо поторапливаться.

Когда в кухню вошла Августа, держа на руках двухлетнюю светловолосую Лизель и Максла, Мария Йордан сказала, что пойдет пройдется по парку.

– Только не распугай пациентов! – прокричала ей вслед Августа. – Во второй половине дня господа офицеры проводят время в парке, где они могут незаметно выкурить сигаретку-другую.

Марии Йордан пришлось проделать немаленький путь, чтобы через парк попасть на террасу, где, как она полагала, находилась Элеонора Шмальцлер. Дело в том, что теперь во дворе был разбит большой огород, где росли белокачанная капуста, салат, редис, зелень, лук и морковь, и кажется, даже вились горох и стручковая фасоль. Старый Блиферт подметал узкие тропинки между грядками веником из прутьев, который, похоже, сам и смастерил.