Хозяйка Мельцер-хауса

Теперь ему оставалось только надеяться на лучшее: он целиком и полностью зависел от этого человека, так сказать, все бросил на чашу весов.

– Подожди-ка, – повелительно прошипел майор. – Оставайся на месте. Сделай вид, будто рассказываешь мне что-нибудь.

Через боковой вход во двор вбежали три служанки, они несли свернутые ковры и плетенные из тростника выбивалки. Кажется, среди них была и та девушка с круглыми голубыми глазами и рыжими локонами. Хихикая и болтая, они пробежали мимо них, сделав книксен майору – на него тот ответил равнодушной гримасой – и направились по мощеной дорожке в сторону замка. Вероятно, там был луг, где сушили белье и выбивали ковры.

– Ну, давай! Пошли-пошли! Садись сзади. Ложись на заднее сиденье. Ну давай же. Еще ниже! И развяжи наконец этот нелепый чепчик.

Гумберт повиновался указаниям. Двигатель машины дважды отказывался заводиться, но с третьей попытки они все же тронулись. Водил фон Хагеманн жестко. Машина подпрыгивала и раскачивалась из стороны в сторону. Когда они проезжали через лужи, брызги разлетались во все стороны, ударяясь об кузов. Гумберта дико швыряло среди кучи пакетов и коробок. Он сделал несколько неудачных попыток развязать ленты чепца, но в конце концов просто оторвал их и стянул с головы нелепый головной убор. Как ни странно, после этого он почувствовал облегчение и осмелился взглянуть по сторонам.

Они ехали вдоль какой-то реки, этот широкий буро-желтый поток, кое-где выходящий из берегов, затопил всю дорогу. Гумберт увидел две баржи, вяло скользящие по воде, а вдалеке парус – возможно, это была рыбацкая лодка. В остальном пейзаж был однообразный: луга и пашни, несколько коров, девушка на другой стороне реки, красные и серые крыши, остроконечный шпиль церкви между ними. Когда солнце заслоняли тучи, бурые потоки воды поблескивали так, будто по ним проплывали осколки стекла. Он не видел майора целиком – лишь плечи и затылок. Только когда кренило набок, можно было разглядеть и его руки, держащие руль. Теперь он был в коричневых кожаных перчатках. Затем Гумберт заметил в зеркале заднего вида полные гнева глаза майора и услышал его лающий голос. Мотор громко тарахтел, из-за этого Гумберт не мог разобрать слов. Он снова лег, испугавшись очередного потока брани.

Поездка длилась недолго, машина подпрыгнула над бордюром, и фон Хагеманн так резко затормозил, что Гумберт проскользнул между сиденьями.

– Эх! Где же он? Черт возьми!

– Здесь… Я здесь, господин майор.

Когда Гумберт наконец с трудом выбрался из-под картонной коробки, фон Хагеманн облегченно вздохнул и кратко объяснил: он боялся, что Гумберт по дороге выпрыгнет из машины. В этом случае его должны были немедленно расстрелять.

– Выходи. Быстро. В этом одеянии ты просто клоун.