Близкие люди

 — Я же вижу, как ты мечешься, а раз ты не говоришь, значит, это как-то связано… с нами. Значит, ты перестал нам доверять. Значит, ты знаешь что-то, чего не знаю я, и тебя это мучает.

От такого неожиданного всплеска проницательности Степан даже приостановился. Ничего подобного он не ожидал.

Вот так дружишь с человеком двадцать лет, а потом вдруг окажется, что дружил с каким-то вовсе другим человеком, и даже представить себе не можешь, откуда взялся этот, и как с ним следует обращаться, особенно учитывая, что он знает о тебе все — ведь ты-то остался прежним…

— Я не знаю, что ты имеешь в виду. Черный, — произнес он осторожно, — меня тоже достала канитель, и все. Скрывать мне нечего.

Чернов посмотрел на него и усмехнулся.

— И все-таки прежде чем звонить в милицию, поговори со мной, — попросил он непонятно, — может, мы чего и придумаем.

— Может, и придумаем, — согласился Степан. Звонить в милицию он пока не собирался, хотя понимал, что рано или поздно это придется сделать. Вот радости-то будет капитану Никоненко Игорю Владимировичу… — Пойду посмотрю, что там творится, — продолжил он, морщась, словно санки с асфальта стаскивая себя с этих мыслей и насильственно заполняя голову другими, которые не вопили так оглушительно: ты слишком тянешь, ты не знаешь, что тебе делать дальше, ты ни в чем не уверен, ты просто жалок и смешон!

— Пойди, — согласился Чернов. Тон у него был ироничный. — Я минут через двадцать тоже в контору подгребу, чтоб ты без меня не скучал.

И тон, и вся фраза были странными и до нелепости не подходили Вадиму Чернову. По крайней мере тому Чернову, которого Степан знал все эти годы. Кивнув, Степан зашагал к воротам, по широкой дуге обходя котлован и по привычке вылавливая из нормального рабочего гула посторонние звуки, которых, несмотря на сегодняшние осложнения, было не много.

Однако оказалось, что радовался он рано. Как только он, обогнув котлован, оказался с другой стороны стройплощадки, у ворот кто-то трубно закричал в мегафон, толпа подалась ближе к сетке, и Степан перешел на грузную рысь, опасаясь, что ситуация может вот-вот выйти из-под контроля. Его собственные немногочисленные охранники, сторожившие въезд, подобрались, и по их спинам было видно, что они вполне готовы исполнить свой долг до конца.

Степан только никак не мог решить, от того ли это, что толпа шумела угрожающе, или от того, что сзади к ним приближался начальник.

— …твою мать, — от души выматерился Степан, разглядев человека с мегафоном, — вот и наш поп Гапон, а мы-то не знали, где он и на кого он нас покинул…

— Ты о чем, Андреич? — осторожно поинтересовались рядом. От неожиданности Степан оступился, зачерпнул ботинком песку и остановился.

— Что ты подкрадываешься-то, Валентин Петрович! Черт бы побрал вас всех.