Лисы (ЛП)

– Ты понимаешь, что я тебе говорю? – Странная комбинация его внятного, осторожного тона и моего беспредельного страха вынуждает меня издать полусмешок-полувсхлип – громкий, отчетливый и испуганный.

Мои глаза – как и у Кукольника – становятся огромными и шокированными.

– Ты, похоже, замерз, – говорит он. Дотягивается до выключателя на стене, и невидимый обогреватель, проснувшись, начинает посылать в комнату волны тепла.

Я все никак не нашарю дверную ручку. Паника во мне опять нарастает.

– Это мой кабинет, – произносит он. – Я занимаюсь исследованиями. – Он склоняет голову набок, будто демонстрируя, как именно он это делает.

– Какими? – нетвердым голосом говорю я. Мои пальцы, ощупывая дверной косяк, поднимаются выше. Быть может, это мой единственный шанс разоблачить его.

Кукольник улыбается, и от этой его улыбки у меня по спине, несмотря на разливающееся по кабинету тепло, бежит холодок.

– Вперед, – произносит он. – Ты испуган. Ты думаешь, будто я собираюсь причинить тебе боль или сделать что-то плохое – у себя на работе, в больнице, когда в комнатах рядом десятки людей.

– Да, – говорю я. Открываю дверь. В коридоре пусто. Кукольник не делает и попытки помешать мне сбежать.

– Как насчет воспользоваться случаем побыть воспитанными людьми и задать задать друг другу по одному вопросу? – Голос звучит так близко, что у меня мурашки расползаются по спине.

Я должен бежать, выбраться из воды.

– Это ты убил Дашиэля?

– Проходи и садись. – Кукольник тянется мне за спину. Толкает дверь, и она с тихим щелчком закрывается.

Я остаюсь стоять, где стоял. Моя рука готова снова схватиться за ручку. Кукольник медленно отступает назад, пока не прислоняется к краю стола.

– Значит, ты ходишь за мной по ночам, потому что думаешь, будто я кого-то убил.

Я замечаю, что это утверждение. Словно он не хочет пока тратить вопрос.

Это игра, понимаю я. Только не такая, в которой мне хотелось бы поучаствовать.

– Ты или нет? – Я смотрю на него исподлобья сквозь волосы.

– Один вопрос. – Он поднимает костлявый палец, и его лицо растягивается в жутковатой ухмылке. Взгляд остается невыразительным. Ледяным. – Тебе стоило бы объяснить, почему ты подозреваешь меня.

Но я не могу. Слова не приходят.

Кукольник со скучающим видом зевает. Лениво поводит плечами и отталкивается от стола.

– Тебе нравится боль? – спрашивает он, вперив в меня свои глаза мертвеца.

Я даже подумать не успеваю – не то что ответить, – как он вдруг оказывается напротив. Он двигается так быстро.

Доля секунды – и его рука сжимает мне горло, пальцы впиваются в мягкие места под ушами, а вторая медленно крутит мое травмированное плечо. Я не могу дышать – так мне больно. Не могу даже сопротивляться. Он словно каким-то образом обездвижил меня.