Лисы (ЛП)

Закрыв глаза, я представляю его идущим по набережной в длинном черном пальто. Потом выхожу из тени и иду за ним следом.

Кукольник, как всегда, движется целеустремленно и быстро. Миновав переполненные коридоры отделения экстренной помощи, он выходит наружу и через заснеженную парковку направляется к больничному корпусу размером поменьше – к лаборатории.

К моменту, когда я захожу в лабораторию, в коридоре напротив уже никого, и я понятия не имею, куда он исчез.

Вот бы узнать, какое у Кукольника имя… Тогда у меня бы появилось хоть что-то. Что-то, с чем можно обратиться в полицию. Это было бы лучше, чем вламываться в тот наверняка снабженный сигнализацией дом в Челси, где он, может, даже и не живет.

На каждой двери висит табличка со словами, похожими на «Патологию», или буквы с цифрами, которые ни о чем мне не говорят. Все открываются магнитными пропусками. От резкого верхнего света больно глазам, и я устало моргаю.

Я уже почти в самом конце коридора, когда сзади вдруг открывается дверь. Неслышно, словно кто-то очень старается не шуметь. Только я начинаю поворачивать голову, как вокруг моей груди, перекрывая доступ к воздуху, обвивается чья-то рука, а рот, чтобы я не кричал, зажимает большая ладонь.

Во мне вздымается паника, и я слетаю с катушек. Лягаюсь и вырываюсь, пока куда более сильное тело затаскивает меня в маленькое, забитое книгами помещение.

– Только пикни, и это будет последнее, что ты сделаешь, – шепчет ледяной голос мне в ухо.

Меня бесцеремонно швыряют на пол, и дверь за моей спиной с треском захлопывается. Сердито взирая на меня сверху вниз, Кукольник поправляет рубашку и галстук, надетые на нем под белым лабораторным халатом, потом быстро прячет бейджик с именем в нагрудный карман.

Мгновение я пребываю в таком шоке, что могу только смотреть в его белое, как череп, лицо и жадно глотать столь необходимый мне воздух.

Непосредственная опасность, кажется, миновала, но мое сердце по-прежнему спотыкается, как будто я мчусь на максимальной скорости через квартал. Плечо настойчиво требует, чтобы с ним что-то сделали – боль пронзает его, словно к коже приложили оголенные провода. Я стискиваю зубы и с трудом поднимаюсь. Дверь прямо у меня за спиной – как бы ни было больно, я готов убежать.

– Сядь, – приказывает Кукольник и выдвигает из-за стола, который я в первый момент не заметил, металлический стул.

Я пячусь назад. Он сильнее и выше меня, но, несмотря на плечо, я все-таки готов дать ему бой. А если он подойдет хоть на шаг ближе, я закричу. Заору во все горло.

– Бога ради, – шипит он. – Я знаю, что ты следил за мной. Сядь, черт бы тебя побрал, и давай уже друг другу представимся, а?

Я не знаю, как он догадался о слежке. Возможно, он имеет в виду настоящий момент, когда я шел за ним по больнице.