Лисы (ЛП)

События проигрываются снова и снова – вот Кукольник хватает меня, утаскивает к себе, причиняет мне боль, – пока, перемешавшись, не теряют последовательность.

Это слишком. Я не могу все это осмыслить. Мне надо записать свои мысли, но их в черепе столько, что невозможно соображать.

Я даже не осознаю, на ногах ли я или бреду ли к норе, пока не оказываюсь в парке и под моими промокшими кроссовками не начинает хлюпать зеленая заснеженная трава.

Мир холоден – и мир ослепляет.

Воспоминания о сегодняшнем утре и о Мики в моих объятьях приносят меня домой. Его запах, его тепло вспоминаются так отчетливо, словно он рядом со мной. Но его рядом нет, и холодная пустота воздуха причиняет мне боль.

В бассейне тихо. Дверь Майло заперта на замок. Около своей двери я обнаруживаю маленький пакет с яблоками. Должно быть, их оставил мне Майло, и несмотря на все, этот крошечный жест заставляет меня улыбнуться. Быть может, это единственное, что нам необходимо – мелочи, способные поднять нас из глубин океана.

Промерзшее помещение душевой залито холодным голубоватым светом. Дрожа, я раздеваюсь и заползаю в свое гнездо, а там укрываюсь всеми имеющимися у меня покрывалами.

Я могу припомнить всего один раз, когда мне настолько отчаянно хотелось, чтобы меня кто-то обнял, что я заплакал. Это случилось после того, как меня взяли в семью, которая на самом деле хотела более общительного ребенка. Ребенка, которого у них получилось бы полюбить. В первую ночь после возвращения в детский дом мне было так плохо. Обхватив себя и свернувшись в клубок, я всхлипывал, стараясь делать это бесшумно.

Я стараюсь не шуметь и сейчас, хотя здесь нет никого, кто мог бы меня услышать.

Проснувшись, я вижу, что свет снаружи угас. Но боль у меня в груди – нет. Я не знаю, что сделать, чтобы она прекратилась, и это незнание ослабляет меня. Я сглатываю, обводя взглядом голые стены.

Так пусто. Все такое пустое.

Плечо пульсирует от движения, но я должен встать. Я не могу здесь оставаться. Я не могу впасть в оцепенение, как после гибели Дашиэля, и потому начинаю искать теплые вещи.

Одевшись, я спешу в основное помещение бассейна, надеясь, что Майло вернулся, что здесь кто-то есть. Но здесь никого.

Закусив губу, я сажусь у его двери и начинаю раскачиваться взад-вперед.

Донна будет не против, если я позвоню ей. Она говорила, что если что, она рядом. Мики никогда такого не говорил, но как только я вспоминаю о нем, меня пронзает вспышка тепла, и моя кровь начинает петь.

У меня в комнате припрятана на всякий случай банка с мелочью – я стараюсь сохранять их запас. Вытащив горсть монеток, я ухожу к таксофону на окраине парка.

Небо на улице темное и сверкающее, а снег под ногами твердый, как лед. Я ощущаю себя отрезанным от внешнего мира, и обычно я такого не чувствую.