Лисы (ЛП)

Мир чернеет, и мне кажется, что я вот-вот вырублюсь, но Кукольник меня отпускает, и я оседаю на пол. Он проворно обыскивает меня, проверяет карманы. Находит блокнот и вытаскивает его. Я пробую было остановить его здоровой рукой, но не могу – я совершенно без сил.

Снова прислонившись к столу, он разворачивает целлофан, который защищает маленькую книжечку от снега и влажности. Я смотрю, как он медленно листает страницы с неразберихой моих размышлений.

– Акулы? – Он смеется, пока читает. Проходят минуты. Минуты, заполненные ощущением, что я нахожусь на краю света. Наверное, до моего мозга перестала доходить кровь. – Данни. Тебя зовут Данни… Данни, которому не нравится боль.

– Болевые точки, – неожиданно объясняет он. – Через минуту тебе станет намного лучше.

Кажется, что он сидит передо мной целую вечность. Его кожа – как воск, и от него пахнет чем-то химическим, чем-то, от чего у меня щиплет в носу. Ко мне приходят странные мысли о том, что Кукольник не человек, что он и впрямь кукла, оживленная каким-то злым колдовством.

– Вот так. Теперь тебе лучше.

Он улыбается своей холодной улыбкой, однако он прав. Мои глаза распахиваются, сердцебиение ускоряется. Я неуклюже отползаю назад и врезаюсь в дверь, из-за чего мое плечо пронзает вспышка мучительной боли. Вряд ли у меня получится встать.

– Больше не ходи за мной, Данни. Если я когда-либо и встречал Дашиэля, то не знал этого. Вот. Возьми.

Он протягивает мне маленький пакетик с таблетками. Обезбаливающее. Я беру их и, держась за ручку, тяну себя вверх.

Я вываливаюсь сквозь дверной проем в пустой коридор. Кукольник наблюдает за мной абсолютно безо всякого выражения на лице.

– Мы все акулы. Все до единого, Данни, – произносит он, а потом дверь за ним закрывается.

Ноги подкашиваются, но я все-таки выбираюсь из лаборатории на парковку и отхожу так далеко, как только могу, прежде чем разрешить себе рухнуть на гравий рядом с чьей-то машиной. Я закрываю глаза, подтягиваю колени к груди и сижу так, пока мое дыхание не выравнивается, а сердце не прекращает грозить отказать.

Пакетик с таблетками Кукольника запечатан, но я все равно опасаюсь, что там может быть яд. Даже достав одну из таблеток и положив ее в рот, я продолжаю бояться.

Но иногда обещание избавления от боли – это все.

Последние полчаса мое сознание пребывает в каком-то онемелом шоке. Как будто то, что случилось, случилось с кем-то другим. Я бы хотел, что вместо меня там оказался кто-то, кто смог бы что-нибудь сделать. Что-то большее, нежели просто позволять контролировать себя и играться с собой. Кто-то, кто не подводит без конца своего лучшего друга. Я должен был хотя бы выяснить его имя. Я знаю, где он работает, но не знаю, чем именно он занимается.