Лисы (ЛП)

– Если этого не сделает Дитер, то сделаю я, хотя он наверняка будет все отрицать.

Краем глаза я замечаю, что Дитер хмурится. У него на лице такая печаль… словно ему мучительно больно. Но пока я смотрю на него, печаль трансформируется в нечто другое – в злость.

– Я просто видел его, вот и все! Одну гребаную секунду. А промолчал, потому что это было неважно. Меня бы только зазря загребли. Я. Ничего. Не знаю. Ясно тебе?

– Важна любая, даже самая крохотная информация.

Если это настолько неважно, то почему у него возникла потребность рассказать мне об этом, пока он висел над рекой и боялся, что может погибнуть?

Я выгибаю бровь и опять смотрю в пол.

– Что я предложил тебе отсосать у себя? – Он смеется. – Да никогда в жизни.

– Нет. Я не верю, что это неважно. – Я смотрю на него. – Ты чувствуешь себя виноватым из-за чего-то. Чем крепче ты будешь за это держаться, тем тебе будет хуже.

Чувствуя себя тяжелей мокрого песка, я ухожу. Если я приду снова, то, быть может, принесу ему немного цветов.

Больницы сделаны из коридоров – переходов, которые удерживают все вместе. Я теряюсь в них. Я хочу потеряться. Это проще, чем кажется.

Я добредаю до отделения экстренной помощи. Потом вспоминаю о Деми и торопливо сворачиваю в первый попавшийся коридор. Сомневаюсь, что она меня помнит, если только из-за моего исчезновения у нее не было неприятностей – тогда она точно меня не забыла.

Мне бы вернуться в гнездо и поспать… Я не уверен, какую цель преследую этими своими шатаниями. Плечо так ужасно болит, что я скрежещу зубами.

Я устало приваливаюсь к холодной белой стене внизу гулкого лестничного пролета. Снаружи опять идет снег – Лондон превращается в холодную, яркую, сверкающую сказку. Вот только я не уверен, как найти там счастливый конец. Никакой рыцарь на белом коне к нам не прискачет и не спасет. Никакие сильные и храбрые принцы с принцессами против зла не восстанут. Акулы продолжают кружить, и никому плавать с ними в одних водах не хочется. Даже полиции.

Услышав чьи-то быстрые, тихие шаги, я вздрагиваю и инстинктивно отхожу от стены в тень под лестницей. Я не вполне понимаю, зачем я прячусь. Знаю только, что волоски у меня на загривке стоят дыбом, а сердце часто стучит.

Шаги приближаются – быстро. Кто-то спешит вниз по лестнице. Когда его ноги заворачивают за угол, я вижу, что он высокий. Вижу белый лабораторный халат, серые брюки и мягкие кожаные ботинки.

Вот, что мне испугало, – бесшумность этого человека. Мне даже не видно его головы, когда он начинает удаляться по коридору, но у меня все равно перехватывает дыхание. Все дело в его походке.

Когда ты часами следишь за человеком, то запоминаешь все особенности его походки. Все остальное – от редких волос до размашистых движений левой руки – вторично.