Крик болотной птицы

Причем надо в срочном порядке. Оттого ты и пошел на риск. Дал нам понять, что ищешь с нами сближения. А из этого следует лишь один вывод: что-то такое таится в тебе внутри. Ты, понимаешь ли, как орех: снаружи — скорлупа, а настоящий ты внутри. Вот так. Перестарался ты, парень, вот что."

"После таких слов наступило молчание. В первую очередь из-за Лысухина. Это был редчайший случай: Лысухин молчал, потому что не знал, как ему быть дальше. Что говорить, как действовать? Открыться перед собеседником? А вдруг он еще один провокатор, а весь этот ночной разговор еще одна фашистская провокация? Могло ли такое быть? Еще как могло! Но с другой стороны, а вдруг этот ночной собеседник единомышленник и соратник? А тогда такой случай упускать нельзя. Никак нельзя! Ведь именно ради такого случая Лысухин и Стариков стали заключенными! Ради этого они и рискуют сейчас своими жизнями!

— И что же, это так заметно, что я перестарался? — спросил наконец Лысухин.

— Для кого как, — ответил мужчина. — Для нас — заметно. Не ты один такой хитрый да ловкий. Мы, знаешь ли, тоже…

— И что же вы до сих пор не донесли на меня, коль я весь на виду? — скривился в усмешке Лысухин.

— Оттого и не донесли, — ответил мужчина.

— А если точнее? — вкрадчиво спросил Лысухин.

— А если точнее, то может так статься, что и у нас имеется к тебе интерес.

— Вот как… — покрутил головой Лысухин. — Имеется интерес… У вас… А вы — это кто?

— Диверсанты, — ответил мужчина и усмехнулся. — Будто сам не знаешь. Вот как окажемся в советском тылу, как взорвем там что-нибудь!.. Ох, и взорвем же! Ты ведь именно тому нас и учишь, не так ли?

В этих словах мужчины таилось нечто невысказанное, какой-то подспудный, потаенный смысл, и этот смысл явственно угадывался. Так, во всяком случае, казалось Лысухину. Но, опять же, а что, если это ему только кажется? Тут рисковать нельзя, тут надо действовать наверняка. А и не рисковать тоже нельзя. Не получится ничего без риска. Это как сдвинуть с горы самый первый камень. Тяжело, рискованно, опасно. Но вот камень сдвинулся и увлек за собой другие камни. А дальше уж все получается само собою. Получается лавина. И если эту лавину удастся направить в нужную сторону, то будет и вовсе замечательно. Тут главное — решиться и рискнуть.

И Лысухин решил рискнуть. Он вообще любил рисковать и в обыденной жизни, и на фронте. Так отчего бы ему не рискнуть и сейчас? Тем более что если вдуматься, то чем была вся эта кутерьма для него и Старикова? Сплошным риском. Образно выражаясь, какая разница, сколькими пулями тебя убьют — одной или целым десятком?

Конечно, Лысухин наметил для себя и отход. Или, если выражаться шахматным термином, этакий ход конем.