Крик болотной птицы

В крайнем случае, если его ночной собеседник все-таки окажется провокатором и немцы возьмут его, Лысухина, в оборот, он всегда может сказать им, что он, дескать, давно уже раскусил их провокатора и все его действия — лишь веселая игра, и ничего более. Потому что — уж такой он, Лысухин, веселый человек, что не мыслит себя без игры. Какое-никакое, а все же будет оправдание.

— Ладно, — сказал Лысухин. — Коль пошла такая игра, то предлагаю не блефовать, а выложить карты на стол. Посмотрим, у кого какие козыри и совпадает ли масть. Иначе мы ни до чего не договоримся до самого утра.

— Что ж, выкладываем, — согласился мужчина.

Лысухин понимал, что его собеседник также рисковал. Ведь он не знал, кем на самом деле является Лысухин, он лишь предполагал, опираясь большей частью на интуицию и такие же интуитивные логические умозаключения. А знать и предполагать — это не одно и то же. В предположении всегда таится риск.

— Тогда у меня такой вопрос, — сказал Лысухин. — Если, предположим, ты ошибаешься и я окажусь курвой, что тогда? Что будешь делать?

— Наверно, погибну, — пожал плечами мужчина и добавил: — Погибну молча.

— Вот как. — Лысухин потер лицо ладонями. — Тогда и мне, если ты окажешься такой же курвой, тоже придется погибнуть. И тоже молча. Так что козыри, похоже, у нас одинаковые.

— Да, похоже, что так, — согласился мужчина.

— Вот и дивно, — усмехнулся Лысухин. — А кличут-то тебя как?

— Грач, — ответил мужчина.

«Ну надо же! — мысленно усмехнулся Лысухин. — Мы с Петром — иволги, этот — Грач. Сплошное птичье царство!»

…А дальше пошел разговор начистоту. Конечно, всего о самих себе Лысухин и Грач друг другу не сказали — для первого раза это был просто-таки рискованный шаг. И в первую очередь они не сказали друг другу, кто стоит за их спинами. Все ограничилось намеками. Грач намекнул, что он представляет некую тайную организацию, Лысухин обтекаемо обмолвился, что и он тоже не в одиночестве. Грач сказал, что цель их организации — изыскать возможность побега из лагеря. Лысухин на это ответил, что он, собственно, для того и оказался в лагере, чтобы помочь заключенным в этом опасном деле.

Конечно же, вначале Грач Лысухину не поверил — уж слишком неправдоподобными были его слова. Как, мол, это так — добровольно угодить в концлагерь, пускай даже и ради спасения других узников? Ведь это же какой риск! Да и кому это нужно? Неужели советское командование до такой степени озаботилось судьбами узников концлагерей, что готово рисковать жизнями своих лучших подчиненных?"

"Пришлось Лысухину вкратце посвятить Грача в суть операции и даже сообщить ему пароль. Тот самый — «Привет от иволги». Удивительное дело, пароль на Грача отчего-то произвел большее впечатление, чем слова самого Лысухина.