Крик болотной птицы

Понимал это и Лысухин, и его ночной собеседник.

— Кто ты? — спросил мужчина, пристально вглядываясь в Лысухина.

— Сдается, ты уже задавал мне этот вопрос, — спокойно произнес капитан.

— Что — запомнил? — прищурился мужчина.

— Тебя — да не запомнить! — усмехнулся Лысухин.

— Чем же это я тебе так запомнился?

— Ну, хотя бы тем, что задал мне такой вопрос. Ты задал, а другие промолчали. Как тут не запомнить!

— И что же ты на него ответишь?

— Да ты погоди требовать с меня ответ. — Лысухин поднялся с нар. — А лучше-ка мы выйдем с тобой в сенцы. Кажется, это не возбраняется. Там и побеседуем. А то ведь уж слишком много вокруг ушей да глаз… И все они направлены сейчас в нашу сторону. Разве не так?

— Ну, выйдем…

Вышли, прошлись по тесному полутемному коридорчику. Выходить из помещения во двор было нельзя. Во-первых, двери на ночь запирались, а кроме того, снаружи прохаживался часовой.

— Вот ты в вашей компании главный, а не понимаешь, что вести серьезные разговоры при свидетелях — дело опасное, — назидательно произнес Лысухин. — Свидетели — они бывают разными. Разве не так? Особенно в концлагере. Или ты настолько уверен в своих бандитах, что все тебе нипочем?

— С чего ты взял, что я самый главный? — спросил мужчина.

— С того, что именно ты сейчас со мной разговариваешь, а не кто-то другой, — ответил Лысухин. — Разве это не аргумент? Да и по твоей роже очень даже хорошо заметно, кто ты есть на самом деле.

— Ты что же, такой большой специалист по рожам?

— А то!

После таких слов мужчина невольно рассмеялся. Засмеялся и Лысухин. Смех — это тоже оружие. Но оружие особого свойства. Оно не разъединяет, а объединяет. Особенно если обе стороны смеются над одним и тем же.

— Ну, так что же мне отвечать на твой вопрос? — отсмеявшись, спросил Лысухин. — В смысле того, кто я есть на самом деле…

— Не надо. — Мужчина также стал серьезным. — Потому что мы и без твоих ответов тебя раскусили.

— Это как же понимать такие твои слова? — Лысухин удивленно посмотрел на собеседника. — И кто же я, по-твоему, такой?

— Инструктор по взрывному делу, — хмыкнул мужчина. — Да вот только навыворот. Или, правильнее сказать, снаружи. А вот внутри…

— Ну, договаривай, коль уж у нас пошел такой интересный разговор, — осторожно произнес Лысухин.

— Да тут и договаривать нечего, — спокойно ответил мужчина. — Тут и без того все ясно-понятно… Вот, к примеру, для чего ты переселился в наш барак? Главное никто из других, подобных тебе, не переселился, а ты — вот он. Другие побоялись бы, а ты просто-таки весь на виду. Нате, мол, берите меня голыми руками…

— И что же, по-твоему, из этого следует? — спросил Лысухин.

— А следует из этого то, что тебе от нас что-то надо, — ответил мужчина. — Что-то такое, чего фашистам знать не нужно.