Крик болотной птицы

До самой ночи никто на Лысухина больше не обращал внимания. Хотя что значит — не обращали? Конечно же, обращали, но только — исподволь, издалека, так, чтобы Лысухин по возможности ничего не почувствовал и не понял. Хотя, конечно же, он все чувствовал и понимал. И в частности, он понимал, что основной разговор еще впереди, и случится он позднее, глухой ночью. Глухая ночь — самое удобное время для таких разговоров.

В ожидании разговора Лысухин даже вздремнул. Однако когда к нему приблизился человек, Лысухин почувствовал сразу. Он открыл глаза и сел на нарах. Непроглядной темноты в помещении не было, у входа горела красного цвета дежурная электрическая лампа — так полагалось. От этого по всему помещению расстилалась окрашенная в сумрачный красноватый цвет полутьма, так что Лысухин сразу же разглядел приблизившегося к нему человека, да и этот человек разглядел Лысухина также.

— Во как! — сказал человек. — Учуял… Похоже, ловкий ты парень!

— Ну, — проговорил Лысухин, — в разведке бывало и не такое.

— Так ты, значит, разведчик… — неопределенно хмыкнул подошедший мужчина. — Ну-ну…"

"Он узнал этого человека. Это был тот самый курсант, который, помнится, задал Лысухину самый первый вопрос — откуда, мол, ты такой взялся? И вот сейчас — опять он. Из этого Лысухин сделал хотя и не окончательный, но все же вполне уверенный вывод: этот человек у диверсантов за главного. Так сказать, неформальный лидер. Что ж, и хорошо, коль так. Значит, разговор предстоит серьезный и основательный.

— Что надо? — спросил Лысухин.

— Поговорить, — ответил мужчина.

— Понятно, — ответил капитан.

— А коль понятно, то зачем спрашиваешь? — хмыкнул мужчина.

— Ну так разговоры бывают разные, — сказал Лысухин. — С мордобоем, без мордобоя… Или, например, с ножиком… Оттого и спросил, что ко всему нужно быть готовым.

— Не бойся, — после молчания ответил мужчина. — Не такие мы тут дураки, чтобы в этом самом месте тебя ножиком… Для этого есть и другие места…

— Логично, — согласился Лысухин. — Значит, будем беседовать?

— Может, будем, а может, и не будем, — ответил мужчина. — Тут уж как ты себя поведешь. Но только знай, что от этого разговора зависит твоя судьба.

— Да и твоя судьба — тоже. — Лысухин смачно потянулся — так, что у него хрустнули кости. — И еще судьба вас всех, кто сейчас находится в этом помещении. Так что мы на равных.

— Что, донесешь немцам? — спросил мужчина.

На это Лысухин не ответил ничего. Он понимал, что любой ответ в данной ситуации выглядел бы фальшивым. Можно было бы сказать «да, донесу» или «нет, не донесу» — и что бы от этого изменилось на самом деле? Сказать можно все что угодно… Главное не слова, а поступки. И еще то, что таится за сказанными словами. И еще в том тоне, каким они произнесены.