Крик болотной птицы

Лысухина вывели из помещения и куда-то повели. Впереди него шел офицер, сзади — два солдата. «Ну вот, — думал Лысухин, шагая вслед за офицером. — Отыграна еще одна сцена представления… И, сдается, отыграна неплохо. Похоже, этот полковник поверил, что я готовый на все дурак и подлец. Что ж, и замечательно, коль так. Пускай верует… А мы будем играть следующую сцену».

Конечно же, Лысухин понимал, что не все так просто. Полковник полковником, но ведь есть еще и другие. Наверняка его будут проверять дополнительно. И насчет знания им взрывного дела и, так сказать, по всем другим параметрам. Не может такого быть, чтобы все закончилось лишь двумя разговорами с этим полковником. Наверняка к Лысухину приставят специального человека вроде того же Кладовщика, наверняка с ним будут заводить хитрые разговоры, да мало ли что? Все может быть, а потому ко всему надо быть готовым. И все же, все же… Пока все шло неплохо. Образно выражаясь, пока что спектакль не слишком отклонялся от заранее прописанного сценария.

«Как там Петро? — невольно подумал Лысухин. — Наверняка получает от полковника задание, как и получил его я. Оно и хорошо, если так…»

* * *"

"Лысухин угадал — в это самое время к полковнику Вайскопфу привели для беседы Старикова. Майор по-прежнему выглядел угнетенным и подавленным, а еще — невыспавшимся. Он и в самом деле не спал почти всю ночь и поступил он так преднамеренно. Вряд ли человек, судьба которого решается, а возможно, решается вопрос, жить ему или не жить, будет спать безмятежным сном. Такой человек будет думать, терзаться, переживать — все это элементарная человеческая психология. А коль человек провел всю ночь без сна, то это непременно должно отображаться и на его лице, и во всем его поведении. У Старикова все это отображалось и притом очень отчетливо. Нужно было, чтобы полковник Вайскопф сразу же, просто-таки невооруженным глазом заметил результаты душевной маеты Старикова.

Полковник, конечно же, заметил, да и как было не заметить? Какое-то время он молча смотрел на Старикова, а тот исподтишка — на полковника. По всему было видно, что полковник остался удовлетворенным результатом своих наблюдений. И это было хотя и маленькой, но все же победой Старикова.

— Я вижу, вы приняли окончательное решение, — сказал наконец полковник.

Стариков ничего не сказал. Он понимал, что полковнику сейчас не нужны его слова, полковник сейчас упивался своей наблюдательностью и проницательностью.

— Хорошо, — сказал полковник. — Значит, мы можем поговорить о деле, не так ли?

— Да, — сказал Стариков.

Он, конечно, даже не предполагал, что полковник приставит его к подготовке агентов и заброске их в партизанские отряды или советский тыл.