Красное на красном

Конь, не посмев воспротивиться стальной воле и стальной руке, послушно опустился на все четыре ноги и замер, дрожа всем телом и роняя хлопья пены. Рокэ отпустил жеребца и засмеялся.

– Что нужно сказать, юноша?

– Благодарю, эр Рокэ, но я бы справился.

– Эта лошадь слишком молода и дурно выезжена, вам нужна другая.

– Мой конь из Надора!

– Я так и думал. Можете оставить его как память, но ездить на такой дряни мой оруженосец не будет.

– Эр… Монсеньор, – вообще-то Ричард не собирался никуда идти, но гордость требовала сказать хоть что-нибудь, – могу я сегодня быть свободен?

– Разумеется, – пожал плечами Алва, – однако, если вы собираетесь к даме, смените одежду. Запах конского пота женщин не привлекает.

2

Наль при виде родича удивился и не слишком-то обрадовался. Дикон понял, что кузен хотел провести вечер по-своему, но деваться юноше было некуда, разве что бесцельно шататься по Олларии, а это ему строго-настрого запретили. Вернуться в особняк Алвы Дик не мог, поскольку объявил Хуану, что у него много дел и он будет поздно.

– Ты куда-то уходишь? – небрежно поинтересовался Дик, оглядывая более чем скромное жилище.

– Вообще-то да, – улыбнулся Наль, – но нет дела, которое нельзя отложить. Дома у меня шаром покати, так что придется нам ужинать в каком-нибудь трактире.

– Но ты точно можешь?

– Точно, – заверил кузен. – Я пока еще не кансилльер, без меня Талигойя один вечер обойдется, так что пошли. Тут неподалеку есть местечко, где жарят мясо по-кагетски, ты должен попробовать.

Наль всегда любил хорошо покушать, в этом он пошел в матушку, у Эйвона же, напротив, было дурное пищеварение. Сколько Дик его помнил, граф ел только нежирное и несоленое, и все равно ему раз в несколько месяцев становилось плохо, зато кузен, если так и дальше пойдет, через пару лет ни в одну дверь не протиснется. Самого Дикона кулинарные изыски волновали мало, он предпочел бы посмотреть знаменитых танцовщиц или заглянуть в «Шпору», но Реджинальд после истории с разбойниками имел долгий разговор с эром Августом, после чего сделался ужасно недоверчивым. Дикон целую неделю злился на то, что кузен и кансилльер запретили ему встретиться с показавшимся им подозрительным Мариусом.

Ричард подчинился, хотя считал нападение случайностью – он шел один, был хорошо одет и казался легкой добычей. Реджинальд соглашался, но при этом вздыхал, как рота монахов, а потом у Мариуса кончился отпуск. Ричарда это огорчило – с гвардейцем всяко было бы веселей, чем с Налем. Глядя на серьезную круглую физиономию, юноша понял, что надо было пойти в «Шпору» одному. Или не в «Шпору», раз там бывает Эстебан с приятелями, а куда-нибудь еще.