Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

* * *Проучившись в Осакаровке полгода, Наташа закончила год на одни пятерки. В своей джамбульской школе она училась на четверки.

– А почему ты раньше так хорошо не училась? – спросила ее Ирини, когда, по возвращении домой, гордая дочь подала ей табель успеваемости.

Наташа с минуту многозначительно поразмышляв, заявила:"

"– В Осакаровке больше времени было. Подруг не было, ходить некуда. Общалась только с Алекси и Аней.

– Видишь, не даром я тебе говорила, что ты «салахана», только и делала, что с подругами дурака валяла. Постарайся и дальше так учиться, – Ирини посмотрела опять на ее пятерочный табель довольными глазами.

– Постараюсь. А как Женька с Катей учились? – живо полюбопытствовала Наташа.

– Да так себе, – ответила Ирини, бросив недовольный взгляд на обеих младших.

– Нормально я училась, а по музыке хорошо, – обиженно заметила Катя.

– Ну, ты – еще ничего. А вот эта салахана, еще та!

Женька промолчала, но нахмурилась, отвернулась и долго не подавала голоса.

Наташа успела застать отца перед его отъездом на похороны в Адлер, но через два дня он уехал. Она просилась тоже с ним поехать, но Савва не разрешил, сославшись на то, что денег нет.

Дочки с нетерпением ждали возвращения папы, наверное, мечтали о подарках. Хотя, о каких подарках для детей может думать человек, после такого печального события, как похороны.

Опять Ирини ждала благоверного: вдруг на него опять что-нибудь найдет? Сегодня она ездила за красками, бумагой для венков, приехала домой, а там сам черт ногу сломает.

– Господи, да что это такое, – накинулась она на своих трех «королев», которые занимались каждая своим делом, во всей этой грязи.

– Вы что, меня ждете, что ли? – и дала оплеуху первой попавшей под руку Женьке. Та шарахнулась в сторону, насупилась:

– А что ты меня бьешь? Они тоже ничего не делали!

Ирини бросив на нее косой взгляд, приказала:

– Замолчи, ослица! Быстро за водой и начинай полы мыть.

Катя боком незаметно прошмыгнула мимо, чтоб начать тоже уборку.

– Что, Барановна, наконец подняла свою задницу, дождалась матери? – грубо продолжала Ирини.

Ее все раздражало. И то, что целыми днями пахала и то, что только и делала, что готовила, стирала, а эти обезьяны не очень – то и праздновали ее труды, и даже пытались игнорировать ее, и показывать свою большую привязанность к отцу. Конечно, он несравненный добряк и интеллигент. А она кто? Неграмотная посудомойка, вынужденная работать на дому почти нелегально.

– А ты, «красавица южная» тоже ждешь, когда мать придет, сготовит тебе, чтоб ты пожрала и опять заляпалась куда-нибудь? – гневно, перемежая речь матом, обратилась она к старшей.

– Ты же не говорила ничего сготовить, – оправдывалась Наташа. Никакого чувства вины она явно за собой не чувствовала. И это злило Ирини.