Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Она даже могла, воспроизвести голос и тон, с которым обычно произносились эти слова ее недолговременной осакаровской учительницы.

Этме-кетме (так или иначе), через неделю прикатывает Харитон с Анастасией и дочкой страшно возбужденные с букетом цветов, шампанским и тортом. Крестник был еще в больнице, но через дня три его должны были выписать. Но не эта главная радость, а то, что он стал совершенно нормальным человеком. Изрядной силы удар, который пришелся на голову два года назад и явился причиной помутнения его разума. Теперь же был каким-то необъяснимым образом компенсирован вторым ударом, который пришелся на голову, примерно такой же силы, с противоположной стороны и, как бы привел в равновесие, сотрясенный ранее, мозг. Видимо, внутри черепа, все встало на свои места, потому как Миша, придя в себя, утратил свой непонятный, блуждающий взгляд и посмотрел на мир обыкновенными глазами повзрослевшего мальчишки. Первой у его изголовья появилась женщина в белом халате, и он попросил воды. Напившись, спросил, где мама и папа, а также сестра Аня. Пока Харитон с Настей почти бежали по коридорам больницы, доктор рассказывала, какая удивительная метаморфоза произошла с их сыном. Анастасия не верила своим ушам. Увидев совершенно нормальный взгляд сына, услышав его первые слова, она тут же, в палате, у его кровати, опустилась на колени и поблагодарила Бога за милосердие. Пораженный Харитон тоже широко перекрестился. Анечка крепко обнимала брата за шею.

Не мешкая, через две недели они уехали в Сочи.

Через полгода Ирини узнала из Кикиного письма, что Харитон со Слоном поселились в Адлере, купили по маленькому дому на больших участках, на которых собираются поставить фундаменты новых домов будущей весной. Еще она узнала, что Харитон сейчас находится в Осакаровке, собирает в дорогу Самсона с Эльпидой и Георгием. Совсем состарившийся, но все такой же упрямый дед упирается, но поедет с условием, что вскорости вернется назад и поселится у сына Пантелея. Зять же Пантелея с семьей собирается ехать в Грецию и подбивает тестя с тещей присоединиться к ним. Вот такие осакаровские новости.

Ирини качала головой: какие люди бедовые, бесстрашные! Бросают насиженные места и едут в далекие края. Ничего не боятся! Ну, ладно – Кавказ, но ехать в Грецию, где живут проклятые капиталисты – просто неосмотрительно… По крайней мере, Ирини бы на такое безрассудство никогда бы не решилась.

«Был бы жив Ленин, – думала она, – у нас бы давно был бы коммунизм. И не надо было бы людям от добра добро искать». Она очень доверяла мыслям Генерала о государственном устройстве в СССР: «Лучше, чем в нашей стране все-равно нигде нет. Не люблю капиталистов – кровопийц», – говорил ее умница-брат.