Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Приходишь и уходишь, когда дети спят. Есть ли у них отец?

– Ну, а что делать, я же работаю.

– Другие отцы находят время для своих детей, – раздраженно бросала Ирини, и настороженно смотрела потом, как он обращается с дочками. «Конечно, он грамотный, знает, как себя держать. А кто она?»

Теперь девчонки взрослые. Ты им слово, они тебе двадцать. Дух противостояния всегда присутствует в их разговорах друг с другом и с нею, даже с отцом. Ирини хотела быть помягче с ними, но не получалось. Привычка. Плохая привычка. Правильно Савва говорит, что самое трудное, это переделать себя. Слишком она раздражительная, слишком. Наверное, и в самом деле у нее нервы не в порядке. Так врач сказал, когда она обратилась к нему по поводу своих колен и локтей. Кожа почему-то была там грубая и чуть ли не черного цвета. Оказалось, что у нее увеличена щитовидка, велели пить таблетки. Но Ирини пила их не регулярно, забывала, не до здоровья было.

* * *Харитон, на радостях, что с Михаилом все в порядке, в течении двух лет, к неудовольствию Анастасии, беспрерывно ездил за товаром в столицу с неразлучным другом. Жена Слона, часто ездила с ними, но последние полгода сидела дома, потому как после долгих и разнообразных лечений и посещений бабок за непомерные деньги, к умопомрачительной радости мужа, забеременела.

Друзья постоянно осаждали московские магазины, Петровскую и Тишинскую барахолки, а также универмаг, где директорствовал Волович.

Харитону нужны были деньги на постройку двух домов, так что не до отдыха было. Тот жирок, что он нагулял, пока жил в Джамбуле, сразу же сошел, хотя небольшая полнота ему была очень к лицу. Настасья же была всегда в одной поре. Теперь после выздоровления сына, посвежела и чуть прибавила в весе. Поначалу она сидела с сыном, стараясь наверстать упущенные занятия. Ему бы уже ходить в выпускной класс, а он не знал программу за восьмой. Выше всех ростом, ему было бы неловко находиться среди одноклассников, поэтому Анастасия определила его в вечернюю школу. Первое время сама делала с ним домашнюю работу, а, как только Михаил более – менее втянулся в учебу, так не захотел больше заниматься с матерью. Пришлось нанять учительницу заниматься самым сложным предметом-математикой. Анастасия относилась к сыну очень мягко, сознавая, что все-таки, хоть и умственные возможности его восстановились, к сожалению, стали менее яркими. До несчастного случая он был во всем «огонь», сообразительнее его трудно было кого найти среди ребят его возраста. Теперь он был каким-то вялым, что ли. Не было того азарта, который из него щедро выплескивался раньше. Некоторые врачи заверяли ее, что это временно, все еще наверстается в течение года, двух, другие же были более пессимистичны.