Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Харитон подходил к кровати. Она сделал вид, что дремлет. На ночь Эльпида снова собралась покормить ребенка, но молока в груди не оказалось. Благо в доме всегда было много молока. Утром грудь оказалась тоже пустой. Она догадалась, что молоко перегорело из-за того, что сильно перенервничала. Полуторагодовалого Георгия пришлось отнять от груди. Да и пора было.

* * *Как говориться, сколько бы ниточка не вилась, но рано или поздно, обнаружится ее конец. Так и с неправедной историей Митьки-Харитона. Сначала Эльпида молчала, но Харитон спиной чувствовал: жена знает о его измене. Терпение Эльпиды лопнула, когда она пришла к нему в магазин в обеденное время, через неделю после памятных похорон. Прикинув так – и – сяк, когда муж может встречаться с Настасьей, она вдруг поняла, что именно обеденный перерыв самое удобное для них время. Появилась она в самом начале перерыва, но мужа уже не было. Дверь к директору была приоткрыта, он ее сразу заметил.

– Ты что пришла, соскучилась по мужу?

– Соскучилась, а что? – ответила явно без энтузиазма Эльпида. – А где он?

– Ушел куда-то. Он редко остается здесь отобедать.

– А я ему принесла пирожков с капустой, тех, которые вам в прошлый раз так понравились."

"– Мне понравились пирожки? Твои? С капустой? – на Эльпиду смотрели совершенно удивленные глаза. – Ты что-то путаешь, женщина. Как раз с капустой я пирожки не перевариваю.

– Да я знаю, знаю… Вот и шучу. А вы просто шуток не понимаете. Мне денег надо было у него взять срочно, – быстро сочиняла на ходу Эльпида, – но ничего, подожду его с работы.

Эльпида повернула к выходу.

– Дать тебе денег? – остановил ее директор. – Сколько? – он полез за своим бумажником.

– Нет, нет, спасибо Феонан Григорьевич. Я у мужа возьму. Дождусь его возвращения.

Тихонько прикрыв входные двери, она вышла на улицу. «Все ясно, – думала она потеряно, – муженек мой ходит к ней в обеденное время. Всех решили обвести вокруг пальца».

Сразу как-то согнувшись, обессиленная Эля медленно возвращалась домой. В голове не держалась ни одна мысль. Уже на подходе к дому, она взяла себя в руки.

«Да, но что ж теперь тебе делать, дорогая Эльпида? – обратилась она к себе. – Что же делать? А вот что: перво – наперво, углубиться в школьную работу. Ребенку теперь не нужно мое постоянное присутствие. Пусть Самсон посидит с ним. А я не намерена сидеть дома и сходить с ума. На людях мне будет легче. За работой, можно будет и забыть свои горести. А со временем, может все само – собой и уляжется. Не надо усугублять дело, заставлять его краснеть».

Она вспомнила его, не утраченную с возрастом, способность краснеть, вернее, из-за его смуглости – коричневеть, и, как она всегда старалась его успокоить в таких случаях.