На краю

На той позитивной ноте, что агентура нужна, они допили бутылку, и статский советник отправился в свою комнату. Он был доволен разговором и ждал быстрых новостей. И не ошибся.

Ночью в его дверь постучали, и заспанный казак буркнул:

— Тут к вам…

— Петр Стародубцев?

— Он самый, ваше высокородие.

— Впускай.

Следопыт бесшумно вошел, покосился на казака, и тот быстро удалился.

— Узнал?

— Не то чтобы узнал, однако намек получил. В пивной Егора Тухашвили.

— Ну-ну, сыпь на стол. Тебе, может, водки?

— Уф… Не мешало бы…

Лыков много лет имел дело с агентами и знал, что каждое слово в разговоре с ними нужно взвешивать. Люди выдают себе подобных и в душе стыдятся этого. Вежливым и даже более того — уважительным отношением можно сделать их добросовестными информантами. А грубостью и небрежным тоном легко оттолкнуть.

Статский советник вывел гостя в столовую. Ушедший было казак вскочил со стула.

— Спи, мы сами, — отпустил его питерец. Он вынул из шкафчика бутылку, две рюмки, а из горки достал хлеб в холщовом мешочке и недоеденный круг краковской колбасы. Разлил водку, звякнул рюмкой, выпил. Стародубцев наблюдал за каждым его движением. Увидев, что его держат за равного, тоже выпил, закусил колбасой и выдохнул:

— Крепка…

Сыщик не торопил бывшего каторжного. Они посидели молча минуты три, потом выпили еще, и лицо ночного гостя изменилось.

— Знаю я, где он.

— А со мной пойдешь, не побоишься? — остановил его сыщик. — Ты ведь сейчас своего сдашь. Тебе могут не простить. Может, я один туда поеду? Двадцать пять рублей ты получишь только за подсказку.

— Семьдесят пять лучше, — покачал головой Стародубцев. — Да и сволочь он даже по сахалинским понятиям. Тут убивцев — друг у друга на голове сидят. Но живодеров меж ними нет. И как только Большой Пантелей допустил? Он мужчина серьезный.

— За китайцев, думаю, им платили…

— Кто?

— Это не твоего ума дело, но скажу: китайская разведка.

Ответ статского советника сразил нового осведа:

— Тут и шпионство замешано? Ну, тем более пора негодяя сократить.

— Пора, сам так считаю, — поддержал Лыков. — Ты хорошо подумал?

— Деньги до зарезу нужны, ваше высокородие. Жениться собираюсь. А вам собольи шкурки без надобности?

Алексей Николаевич чуть не выругался, но сдержался:"

"— Мне без надобности, а мой помощник ищет, где купить.

— Пусть у меня купит. Дешево уступлю, по двадцать пять рублей. Три штуки осталось.

— Петр Васильич, давай к делу переходи.

Следопыт сжался, словно собирался прыгнуть в крещенскую полынью:

— Сейчас. Неловко как-то…

Лыков налил еще по рюмке. Выпили, и капорник заговорил:

— Подсел я к компании одной. У Егорки всегда темный народ собирается, я промеж них свой… Ну, уши выставил. Разговор, кстати сказать, про вас зашел.

— Про меня?

— Ага.