На краю

Загнали мы его на остров, и прячется он сейчас где-то. Ищем, но пока не нашли. Да ты его, может, и знаешь: это Тертий Почтарев.

— Христосик? Помню. Папашку его тоже знавал. Глупый и злой человек.

— Христосик он был подростком, — пояснил Лыков. — Сейчас ему кличка Чума. И он вырос в большую взрослую гадину. Лично зарезал семерых солдат, что караулили денежные ящики. И еще одиннадцать душ китайцев. Жестоким образом, садистическим: разрезал грудь и еще дышавшим людям легкое наружу вытянул.

— Зачем? — ошалело спросил Стародубцев.

— Почтарев — маньяк. Слыхал такое слово?

— Нет, а что оно значит?

— Ну, изувер, который убивает людей для удовольствия.

— Какое же в том удовольствие?

— Тебе, мне, прочим нормальным людям — никакого, — попытался объяснить Алексей Николаевич. — Но есть другие, с виду они тоже люди, но на самом деле хуже диких зверей. Ты разве подобных не встречал?

— Подлецов много видал, их пруд пруди, — ответил следопыт, очевидно возмущенный. — Любой убийца в душе немного зверь. Хоть бы и меня взять — тоже попал на каторгу за душегубство.

— Ты свой грех искупил, — напомнил губернатор. Но Стародубцев не согласился:

— Такого не искупить, мне перед Богом потом ответ давать. Но живому легкое наружу вытягивать? Такого я не слыхал никогда. А точно это Христосика дело? Он же был щенок.

— Из щенка пес вырос, — сердито сказал сыщик. — Учителя у него кто были? Большой Пантелей, Ударкин да Собака Ваня. Всех троих мы уже минусовали. Чума остался последний. Ну? Поможешь мне его взять?

Следопыт пошарил глазами по столу, но больше ему никто не наливал.

— А денежная награда мне за это будет?

— Обещаю семьдесят пять рублей из сыскного кредита.

— Согласен, — сразу же заявил Стародубцев. — Хоть завтра могу.

— Ты можешь, и я могу, только мы не знаем, куда ехать, — осадил добровольца Лыков. — Сходи и разведай.

— Куда? — хором спросило сахалинское начальство.

— Он знает куда, — ответил командированный. — Знаешь ведь?

— Да уж соображу.

Стародубцев схватил папаху и быстро удалился.

— Так куда он пошел? — повторил вопрос Григорьев.

— А то у вас притонов нету, Дмитрий Дмитриевич? — съязвил сыщик. — Везде есть, а у вас нет? Вот туда он и пошел. Справки наводить. И скажу я вам так, господа: на агентуре экономить — себе дороже!

— Да… мы полицейскому делу не обучены.

— Дмитрий Дмитриевич, Федор Федорович! Что нового я могу вам сказать? У вас остров полон бывших каторжных. Каждый пятый в прошлом бандит или налетчик. Убийств многовато, сами жаловались. И как вы тут без своего глазу живете? Осведомление! Первая вещь в охране порядка. Средств Петербург не дает? Найдите. Вам тут жить, я скоро уеду, а вы останетесь.

Администраторы спорить не стали и быстро согласились.