На краю

Федор Федорович обратился к питерцу:

— Вот так настрадался наш герой, а не успокоился. Он ведь после всего пережитого обратно на Сахалин вернулся! Расскажи, Петр, и про это.

— А расскажу, — охотно согласился следопыт. — Андрей Бирюков не пошел, а я пошел. Потому — жалко же наших, кто на острове остался. Японцы их ловили и казнили. Даже в плен не брали, на месте прикалывали. Но сыскался в Николаевске храбрый человек. Тоже наш бывший сахалинец Диомид Вершинин. Он уже получил право жительства на материке, но с началом войны записался в охотничью команду при Николаевском крепостном полку. Когда стало известно, что наши партизанские отряды пропадают, или японцы их добьют, или они сами с голоду помрут, вызвался Диомид пойти к ним на выручку. Чтобы вывести с острова к своим. Как знаток Сахалина, он помнил про северный фарватер. Южный уже был у желтых в руках, а про северный, трудный, они не знали. И Вершинин с командой добровольцев пошел туда. Я, значит, с ним напросился. Вот…

Тут уже Лыков налил герою чарку.

— Благодарствуйте, — с достоинством ответил Стародубцев. — Было нас семнадцать человек, Вершинин главный. Высадились мы на Тенге и пошли на юг. Холодно, пусто, вокруг ни души. И постоянно рискуем нарваться на вражеский дозор. Но Диомид идет, не унывает и нас подбадривает. Двести верст мы так прошли! И отыскали партизан. На тринадцатый день — отряд Новосельского, а на пятнадцатый — штабс-капитана Быкова. Голодные, оборванные, простуженные… Чуть живые они, готовы уже были помереть, а иные и сдаться. Вершинин как следопыт отыскал тайники, которые в тайге спрятали еще весной по приказу начальства. На случай этой самой партизанской войны. Пятнадцать кулей муки там было и бочка солонины. Очень эти припасы выручили наши отряды. От голодной смерти спасли. Да…

— Вывели вы их с острова? — сочувственно поинтересовался командированный.

— Всех, почти двести душ. Василий Петрович Быков, храбрый и всегда к каторжным вежливый, очень нас благодарил. Потом власти хотели за этот подвиг Вершинину денег дать, а он отказался. Гордый. Не хочу, говорит, за спасение христианских душ, боевых товарищей, презренное злато получить. Мне приятно, что Бог сподобил их выручить — вот моя награда.

— Ни копейки не взял, — подтвердил фон Бунге. — Диомид Вершинин был за свой подвиг Высочайше помилован, восстановлен в прежнем чине урядника и вернулся в Первый Верхнеудинский казачий полк. Может, и по сию пору там служит — того уже не знаю. Медаль принял, пятьдесят рублей взял, кои всем воевавшим дружинникам полагались. А сверх того ни-ни.

— Петр… как тебя по отцу? — приступил к главному Лыков."

"— Васильевич, ваше высокородие.

— Петр Васильевич, мне нужен опытный проводник. Ищу я одного негодяя, что убивал на материке солдат.