Князь поневоле. Большая война

Он был мужчиной серьёзным, бородатым и с такой отполированной лысиной, что от сверкающих лучей, отражающихся от лысины, можно было легко ослепнуть.

— Зарубин идиот. Однако он связан с военным министром. Поэтому придётся действовать немного иначе. — Он открыл сейф и достал карту. — Пятая армия берёт Кёнигсберг завтра на рассвете. Немцы отступают к порту — это ловушка. Они затопили в гавани цистерны с фосгеном. При отливе газ вырвется наружу.

Я схватился за спинку стула. В ушах зазвенело.

— От нашего агента в Кёнигсберге. Он умер вчера, передавая это. — Ковалевский показал крошечную капсулу с запиской внутри.

Лыков мрачно усмехнулся:

— Теперь понимаете, почему Зарубин хотел вас арестовать? Он знал. Ему важно как можно быстрее овладеть городом, несмотря на все опасности и потери, которые могут ожидать войска на месте. Да, часть воинов будет отправлена боевым газом, но затем подойдут подкрепления и смогут удержать город.

— Сколько остаётся до начала штурма?

— Штурм начнётся не раньше полудня, но прилив… — Ковалевский посмотрел бумаги. — Прилив, по моим данным, начнётся примерно в половину третьего дня. Если наши синоптики не обманывают, то в то же время будет сильный ветер в сторону города. Немцы подорвут бочки, и газ накроет сразу весь город. В Кёнигсберге пехотные полки ещё не успели получить противогазы в должной мере, и даже если бы успели, то подготовки было бы банально недостаточно.

— Однако противогазы бы позволили сберечь людей. — Я сильно потёр руками лицо, стараясь согнать усталость, несмотря на боль в руке. — Впрочем, какой смысл сейчас об этом спорить. Нужно отдать приказ о том, чтобы отсрочить наступление. Заложенные фосгеновые бомбы принесут по-настоящему катастрофические потери. Нужно писать великому князю.

— Он сейчас в Москве на приёме у императора. — Мотнул головой Ковалевский, положив ладони на гладко выбритую макушку. — Будь он сейчас в ставке, то никаких бы проблем не было.

— Я так полагаю, что против Зарубина у нас нет никакого слова? Либо сам император, либо великий князь, но оба сейчас в столице на обсуждении хода войны. Телеграф? Радиосвязь?

— Возможно, но единственная радиостанция, которая имеет прямое радиосообщение со столицей и узлом императорской канцелярии, находится в ставке, а Зарубин такая сволочь, что он не согласится совершить подобный манёвр либо без личного приказа, подкреплённого печатью Рюриковичей.

— Даже если ему передадут приказ по радио? — Я посмотрел на контрразведчика с сомнениями. — Против слов его императорского высочества он же не попрёт?

— Приказ ты не передашь. Не получится. Можно было бы отправить посыльного, но сначала нужно послать в Минск гонца, который передаст послание на радиолинию. Мы просто не успеем.