Князь поневоле. Большая война

У нас серьёзное превосходство по артиллерии, живой силе и бронемашинам. У них нет нормальной возможности удерживать город долго. Пока ты в больнице был, то город накрывали из всех возможных орудий. Единственная защита, которая у них теперь есть — только лишь старинные укрепления. Правда, там форты девятнадцатого века, но в голом поле явно значительно хуже сражаться, чем под защитой пусть и каменных, но стен. Долго сопротивляться не будут.

— Значит, будем прятаться?

— Да. Есть большие шансы, что нас будут искать опричники, которых успели подкупить. Когда донесём приказ, тогда и перестанем прятаться.

Город встретил нас предрассветной мглой. Поезд замедлил ход, подползая к закопчённому вокзалу, где даже в этот час толпились люди — раненые на носилках, женщины с узлами, офицеры связи с портфелями. Лыков схватил меня за рукав прежде, чем я успел шагнуть к выходу.

— Не через станцию, князь. Нас там ждут совершенно точно.

Мы выбрались через холодный тамбур багажного вагона прямо на насыпь. Промозглый октябрьский ветер ударил в лицо, заставив инстинктивно втянуть голову в плечи. Где-то в темноте заскулила собака.

— Куда теперь? — спросил я, поправляя планшет с документами.

Лыков, не произнося ни слова, стремительно двинулся вдоль железнодорожных путей. Мы шли мимо составов, гружённых до последнего углем, мимо санитарного эшелона с громадным красным крестом на боку, откуда доносились стоны, мимо тяжёлого стального бронепоезда, чьи орудия зловеще чернели в предутреннем сумраке, а пулемёты торчали по бокам.

Штаб Западного фронта располагался в здании бывшего губернского правления — массивном особняке с колоннами, который теперь охраняли пулемётные гнёзда и два отделения солдат с винтовками и примкнутыми к ним штыками. Но Лыков свернул в переулок вместо того, чтобы зайти с главного входа.

Он указал на невзрачный трёхэтажный дом с зарешеченными окнами. На табличке у входа значилось: «Управление военных сообщений».

Внутри пахло свежей краской и табаком. Дежурный офицер, щурясь от света керосиновой лампы, лениво поднял голову. Увидев нас, он сделал несколько быстрых надписей в бумажном журнале.

— Полковник Лыков к генералу?

— Так точно. С докладом.

Нас пропустили без проверки документов.

Кабинет оказался крошечным, с голыми стенами и железным сейфом в углу. За столом сидел человек в поношенном кителе без знаков различия.

— А, князь Ермаков и даже не запылённый. Живой. — Он поднял на меня усталые глаза. — Хотя по бумагам вы уже неделю как дезертир.

Лыков швырнул на стол мои документы:

— Генерал Зарубин подписал приказ о задержании ещё вчера. Основание — «психическое расстройство на почве ранения».

Человека за столом звали генерал-майор Дмитрий Ковалевский.